Университет Льва Толстого – это не только кузница педагогических и научных кадров. В годы Великой Отечественной войны наши студенты и преподаватели уходили на фронт, самоотверженно защищая свою страну. Об одном из таких героев мы рассказываем сегодня.
Орлов Игорь Митрофанович родился в 1921 году в городе Ровеньки Донецкой области. Игорь Орлов закончил Задонскую среднюю школу в Донском районе Тульской области. В 1939 году он поступил в Тульский государственный педагогический институт, учился он хорошо, участвовал в спортивных соревнованиях. 9 мая 1941 года студенту Игорю Орлову была объявлена благодарность по институту за отличное проведение гимнастических соревнований. На фронт добровольцем ушел Игорь Орлов со II курса исторического факультета.
19 июля 1941 года, днем, в составе добровольческого полка Орлов Игорь прибыл на станцию Вязьма. Сразу была создана разведывательно-ударная группа, в которую он вошел, так как он владел немецким языком. Во время боя разведывательная ударная группа уничтожила несколько немецких автоматчиков, а одного из них взяла в плен. От «языка» были получены первые сведения о десантной группировке немцев, занявший пристанционный поселок и проникшей на территорию хлопчатобумажного комбината города Ярцево. Здесь наши бойцы, и Игорь Орлов в их числе, проявляя отвагу, освобождали дом за домом. Его письма с фронта тоже получала однокурсница Зоя Иванова. Оценивая фронтовую обстановку, он с юношескою гордостью пишет: «…есть, стало быть, и моя какая-нибудь незаметная доля в отступлении немцев».
***
«Здравствуй, Зоинька!
Ты, Зоя, извини, пожалуйста, за спутанный адрес, но, ей- же- ей, Жан в этом не виноват, он хотел поставить номер 4, а я посоветовал поставить номер 8, все ближе к истине. Меня извини за то, что не написал, но я в это время сочинял послание Альке и Коле, а он тебе, и получилось, что он им не написал, а я – тебе. Теперь уже можно регулярно переписываться. Должен малость разочаровать, т. к. видеть не могли. Мы Дорогобуж проехали довольно далеко и высадились в лесу, а оттуда пехом до места назначения. Скажу тебе по секрету: Жан потихоньку скучает, а по сему отругай Любу покрепче, от всего сердца, чтоб знала впредь. Все мы здоровы, полуавтоматы действуют исправно, стало быть, и дело свое делаем добре. К “мессершмидтам” привыкли, даже головы на них не задираем, тем паче они удирают от ястребков как угорелые. Иногда и вправду приходится на фатум надеяться и утешать себя тем, что мы не должны умирать, что слишком мало мы еще жили и надо еще жить. Остальные студенты здоровы. Шалва, как и всегда, ходит растрепанный, но, как ни странно, он представлен к награде. Впрочем, конечно, бывают всякие аномалии. Сейчас наши наступают. Немцы отступают довольно решительно, очевидно, останавливаться не собираются. Здорово!
Воистину у тебя, Зоя, головка министерская. Это, кажется, первое письмо такое длинное, дальше будут короче, потому как писать будет нечего.
Передай привет Коле, Олегу, Вале, Марусе, Симе, Тамаре, Ирке и всем, всем прочим.
Крепко жму твою мозолистую лапку.
Игорь
Военно-полевая станция 193/29 А»
***
«Здравствуй, милая, хорошая Зоя!
Что ж весточки не шлешь?
Я должен сообщить тебе печальную новость - нет больше Жана. Он подорвался на немецкой мине и умер. Теперь я остался почти совсем один. Со мной Носов и Дудышкин, а остальные кто ранен, а кто убит. Скоро я, пожалуй, доберусь до мистицизма, т.е. вера в фатум все сильнее укрепляется. Столько раз я был буквально на волосок от гибели и всякий раз выходил невредимым. И случай с Жаном – мы стояли со всем рядом, на склоне лощинки, взрыв, я, оглушенный скатился вниз, а он остался на месте. Как не поверить в судьбу?! Немцы иногда с перепугу стреляют пулями над самой травой, сбивая головки травы. И я, связной, выполняя приказ, проходил туда, куда санитары не могут приползти к раненым. В опасные места мы всегда ходили вдвоем, а теперь один. Если ранят, некому и помочь будет. Единственное утешение - это письма, в которых отвожу душу и надежда на скорый конец гитлеризма. Ты, вероятно, читала в газетах о взятии г. Ельни. Мы находимся неподалеку, и, стало быть, есть и моя какая-нибудь незаметная доля в отступлении немцев. А бегут они действительно здорово, оставляют все, что можно оставить, барахло, оружие, массу убитых. Если в газетах пишут о крупных их потерях, то это правда, т.к. их действительно кладут гораздо больше, во много раз, чем наших.
Я видел хваленые немецкие каски на “СС”, пробитые 5 пулями, а наши скромные “самурайки” пробивает довольно редко, чаще всего осколками.
Меня удивляет, неужели Коля и Олег заняты такими важными делами, что не могут написать хотя бы маленькое письмо. Я им написал 2 письма на институт и Олегу на дом. Ведь мы все-таки товарищами были. Где обретается Слава? Повесели, родная, меня немного, напиши обо всех однокурсниках, все новости института, о себе и т.д.
Если тебя не затруднит, зайди, пожалуйста, в госпиталь в 20 школу. И узнай адрес Лиды Щелгковой.
Крепко, крепко жму твои маленькие ручки.
Игорь
12/9-41 Военно-полевая станция, 193 подразделение
Привет всем, всем. Пусть пишут. Всё».
***
Участвуя в тяжелых боях под городом Ярцевом в Смоленской области, Орлов Игорь погиб в сентябре 1941 года.
Научно-практический журнал
Музейный вестник ТГПУ им. Л.Н. Толстого
Тула 2005, Издательство Тульского государственного педагогического университета им. Л.Н. Толстого. С. 27-29.