Не верил в чудеса С*тепаныч,
Был реалистом. Тем и жил.
Однажды друг его, Коляныч,
Ему путёвку удружил…
В края, что ждут за горизонтом,
В неведомую глушь и даль,
С*тепаныч отправлялся с понтом,
Унять годков тоску-печаль.
И реалист наш, беспросветный,
Отправиться в вояж решил.
Вооружившися конкретно,
Весь скарб по рюкзакам сложил.
Четырёхспальную палатку,
Шезлонг, и зонт, на всякий раз.
Там, и по мелочи, манатки,
И даже надувной матрас.
Мангал и чайник для водицы,
Шуроповёрт и пылесос.
На всякий случай, вдруг сгодится,
Велосипедный взял насос.
Втащив весь скарб во внедорожник,
Он ещё долго вспоминал –
– А не забыл чего? – тревожно,
Весь путь к турбазе он икал…
Турбаза встретила героя,
Окинув взором весь багаж,
И усмехнувшись – не впервой им,
Лишь подогрела антураж:
– Чего желаете в дороге,
Чтоб с интересом, почитать?
В библиотеке книжек много,
Фантастику ли вам не взять?..
– На кой мне ляд такое чтиво?
Я этот жанр не выношу!
Одна сплошная мертвечина.
Я сам получше напишу!..
Подите прочь от сюда, ну же…
Пристали с книжкой, ё-моё.
И Брэдбери ваш мне не нужен,
Станислав Лем – пустое всё.
Я сам могу, как и Булгаков,
«Собачье сердце» написать.
Все подозрительные враки
Мне – как два пальца обосс@ть...
С*тепаныч речью воздух портит,
И тем нисколько не смущён.
Спесивым взором сверху смотрит,
И сам собою обольщён.
Поверив в то, что он писатель.
Все остальные – не указ…
Как скорбно мне, порой, читатель,
Писать весь этот стёб и сказ…
Но не ответить я не в силах,
И пусть в лицо он мне плюёт,
В ответ смеюсь, пока кровь в жилах,
Пока душа ещё поёт.
И коли мне что не по нраву,
Я промолчу… Такой весь я.
И в комментариях ни разу
Я никого не оскорблял…
Ото всего мне стыдно даже,
Зачем всё это сочинил?..
Но, в пору вспомнить о вояже,
Что наш С*тепаныч учудил:
Взваливши всю свою поклажу
На ветхий катер, он поплыл,
В места значительные. Даже,
Где никогда никто не жил.
Простор лежит бескрайним морем,
На водной глади рябь дрожит.
Ничто не предвещало горя,
Никто не смог насторожить.
Среди безмолвий постоянства,
Вдали от мерзкой суеты,
Познать всё бытие пространства
Лишь сам с собою сможешь ты.
Внезапно, налетевший ветер,
Взвалил на старенький баркас
Всю свою скорбь о белом свете,
Разбив о скалы весь каркас.
И все С*тепаныча пожитки
В пучине сверзлись, в миг один.
Промок весь скарб, насквозь до нитки,
И сгинул в темноте пучин.
Лишь чудом выплыл он на берег.
Вокруг – простор что видит взгляд.
Вот приключенье. Не для денег,
А для души. Что ж ты не рад?..
На берегу у глади водной,
Сидит С*тепаныч, и грустит.
И мысли скачут, сумасбродно,
И кушать хочется. И пить.
Вокруг солёная водица,
И скалы скорбно вниз глядят.
Так что же делать? Утопиться?..
Он путешествию не рад.
Он в чудеса готов поверить,
И в фантастический рассказ,
Лишь только б тот покинуть берег,
И этот остров без прикрас…
А Чудеса сидят за камнем,
И наблюдают в тыщу глаз,
За тем, как меркнет жизни пламя,
Как мысли меркнут, в одночас…
Они могли прийти на берег,
Но он не верит в Чудеса.
И Чудеса в него не верят,
В том виноват С*тепаныч сам.
А ведь могли бы подружиться,
И вместе написать рассказ,
О фантастических былицах,
Или какую сказку, враз…
Он не погиб. Конечно – выжил.
Летел по небу вертолёт.
Весь свой запас словарный выжал,
И тем внимание привлёк.
Но тот вояж прошёл не даром,
Наш Литератор озарён.
Сидит, и пишет мемуары,
Косноязычно. В том весь он.
На небесах рыдает Толкин,
И Клиффорд Саймак слёзы льёт.
Желязны плачет. А что толку?
Писака наш идёт «на взлёт».
И сам себе привлёк удачу.
О, времена! С них спасу нет,
Так и не может быть иначе,
Таков наш мир. И интернет…
11.05.2022г. Е. Баюрин.
