Мой старший брат Александр стал участником Великой Отечественной войны, когда ему исполнилось 12 лет. О нём мне хотелось рассказать очень давно, но все думала - нужно ли? Время шло, и, наконец, решила, что нужно. Судеб, подобных судьбе моего брата было много. Война отняла детство у миллионов советских ребятишек, и каждый пережил тяготы, утраты, боль по-своему.
В ТАЙГУ ОТ РАССТРЕЛА.
Думаю, что в свое время нашей семье очень повезло, и мы спаслись от клейма «враги народа». Отца, председателя колхоза, успели предупредить, что его придут арестовывать. Чтобы этого избежать, он ушел в тайгу, прихватив с собой старшего сына Сашу, которому на тот момент не исполнилось ещё семи лет.
САША.
Это случилось в феврале 1936 года. Я сейчас с трудом представляю, что современные 6-7-летние малыши смогут пройти на лыжах по тайге. Как с этим справился Саша, мне трудно представить, но, тогда, наверное, другого выхода не было. Пока шли до леспромхоза, ели сухари, запивая водой.
Леспромхоз был небольшой - несколько бараков, медпункт, столовая. Пока отец работал, Шурик (так мы называли старшего брата) не терял времени зря. Учился делать и «мордушки» для ловли рыбы, и ловушки, и капканы ставить на всякого зверя, и петли.
Весной в леспромхоз отец перевёз всю семью. Помню, как ехали на двух лошадях, сгрузив в телегу все необходимые вещи, а корову привязали к хвосту одного коня. Ехали всю ночь, а когда рассвело, подъехали к бурной горной реке Иня. Мы переходили по висячему мосту над ней, а лошади и коровы брели по воде - их переводил проводник, и было очень страшно. В леспромхозе жили мы хорошо, но нагрянула война. Отец ушёл на фронт, работа в леспромхозе оказалась не по силам оставшимся бабам да ребятишкам. Мы вернулись в деревню, но жилья уже своего у нас не было, скитались по родственникам.
ГОЛОД НЕ ТЁТКА.
В 1942 году брат Александр пошёл работать пахарем.
Чаще всего в плуг впрягали корову или быка. Лошади для пахоты доставались крайне редко. Сказать, что вести плуг по борозде тяжело - не сказать ничего. А если учесть, что управлял им полуголодный подросток, то эту работу можно вообще назвать непосильной. Качество работы зависело от питания и силы человека. Кормили в бригаде один раз в день - в обед. Из муки с водой скатывали мелкие колобочки, а потом их бросали в кипящую воду. Получалось что-то вроде жидкой каши.
Вечером питались дома. Было хорошо тем, у кого была корова. Наша же кормилица погибла в самом начале войны. Есть нам было нечего. Старший брат ел лук - слизун (такое горьковатое широколистное растение), либо же суп из крапивы или конского щавеля. Иногда маме удавалось после дойки коров припасти чуток молока (небольшую емкость меньше стакана по размеру она прятала в бюстгальтер). В общем, и я, и мои братья питались, как могли. Я уходила днём в тайгу собирать какую-нибудь траву, пригодную для еды. Младший брат Лёня крутился среди бригадных тружеников. Иногда ему перепадала корочка хлеба или даже картофельная лепешка.
Доставшейся «пайкой» братишка обязательно делился со мной. Благодаря Лёне мы открыли для себя еще один способ пропитания. Дело в том, что младший братишка был очень наблюдательным малышом. Однажды он заметил, как птицы, вылетая из под амбара, что-то клевали. Как выяснилось - зерно, забившееся между досками. Мы с ним приспособили тоненькую металлическую пластинку и, когда бригада рабочих уезжала, залазили под амбар и из щелей ковыряли это зерно. Потом его жарили. Какая же это была вкусная добавка к травяному супу!
Когда закончилась посевная, зерна не стало... Но и здесь выжить помогли птицы. По диагонали поля проходила дорога. Когда сеялка шла по ней, зерно оставалось на ее твердой поверхности. Вместе с птичками мы его собирали, отмывали от ядов (так как посевной материал обязательно протравливался) и жарили.
БОЛЕЗНЬ.
Но вернёмся к нашему главному кормильцу - старшему брату Саше. Молока, которое приносила мать, не хватало. Ягода ещё не созрела. Наш двенадцатилетний пахарь захирел - он заболел, обессилел и падал в голодные обмороки прямо под плуг. Женщины маме посоветовали, что надо было бы его врачу показать в районном центре, который находился в 15 километрах от нашего села. В противном случае от работы его никто не освободит. Вести его к врачу маму не отпустили, и Саша пошёл один.
Этот сложный путь к исцелению чуть не стоил ему жизни. Идти нужно было через гору. Он, обессиленный, присел отдохнуть и заснул. Быть может, и не суждено было бы ему проснуться, но совершенно случайно навстречу из райцентра шла наша бабушка Парасковья Никитична (наверное, тряпки какие-нибудь на продукты меняла). Она-то и увидела, что родной внучок погибает под палящим солнцем. Кое - как растолкала его, накормила, чем могла и сама повела в районную больницу.
Врач, осмотрев Сашу, сделал заключение, что его следует освободить от физического труда. Дал ему справку.
Саша был честный и не мог без уважительной причины на работу не выходить. А между прочим, были и такие подростки, которые хитрили, убегали в лес и не работали. Кто их в лесу искать будет?
Помимо справки врач дал брату адрес заготконторы. Он посоветовал ловить кротов. Шкурки сдавать, а мясо есть, чтобы быстрее выздороветь. Они с бабушкой нашли эту контору, и брат заключил с заготконторой трудовой договор. В его обязанности входила ловля кротов, зайцев и другой живности. Ему сразу же выдали капканы, 5 килограммов муки и отрез зелёного материала.
ЧЕЛОВЕК С БОЛЬШОЙ БУКВЫ.
Так наш Саша стал охотником и даже научился шкурки зверьков высушивать и сдавать в первоклассном виде.
Но, самое главное, все мы стали сытыми, поправились. Потом Саша пошёл пастухом работать, появилась возможность пить молоко.
Я прожила долгую жизнь, повидала много людей, но таких трудолюбивых, с «золотыми руками», как мой брат, я не встречала. Он умел делать все: охотиться на дичь, ловить рыбу, выделывать шкурки зверей, шить из них шапки и обувь. Когда подрос, он окончил курсы механизаторов широкого профиля: тракторы, комбайны и прочая техника была ему подвластна.
Сразу после окончания войны старший брат пошёл служить в Советскую Армию. Пять лет он прослужил в Германии. Это было сложное послевоенное время.
Вернувшись на гражданку, он всего себя посвятил труду. Никогда не роптал и не искал легкой жизни. Даже во время перестройки, когда с работой вдруг стало плохо, он умудрялся не сидеть, сложа руки. Катал «потники» под седла, шил сбрую для лошадей, делал уздечки и сёдла. Ему за это из совхоза привозили сено для коров и зерно для птиц.
Мой старший брат заслужено получил медаль «Ветеран ВОВ», а впоследствии был награждён Орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За доблестный труд», «Ветеран труда» и ещё многими другими знаками отличия.
До последних дней своей жизни он был председателем Совета ветеранов совхоза. В 2009 его не стало. Пусть земля ему будет пухом.
Вот таким был мой брат - не только тружеником, но и тем, кто заменил нам с Лёней отца.
Столько лет минуло с той проклятой войны... А я до сих пор сужу о людях по тому, как человек помнит и чтит эту страшную страницу из истории нашей Родины. Когда слышу, как начинают перекраивать факты о войне, мне становится не по себе. Люди, которые позволяют искажать события того ужаса, который пришлось пережить всем нам. И даже им я не пожелаю такой доли.
Забыть этого нельзя, тем более искажать фаты истории.
Валентина ДАВЫДОВА