Тебе же с раннего детства вдалбливают дома, в школе, близкие, дядя Валера, тётя Мотя, блять, и незнакомые бабки в междугороднем автобусе: вырастешь – поймёшь, я за тебя плачу, тут ничего твоего, я старше значит я прав, перехочешь, а вот дети в Африке голодают, а вот сын маминой подруги на одни пятёрки учится.
Ну и хули в результате получается – ты идёшь по жизни между детьми в Африке и сыном маминой подруги, между Сциллой и Харибдой, охуевая от происходящего.
И на каждое, блядь, поколение находится своё объяснение, почему ты недостаточно хороший, шибко умный, слишком тупой, а, главное, совершенно неважный. От строительства светлого будущего до ужасов войны, от пятилетки за два года через лихие ТМ девяностые ТМ до просветлённого осознания, что все мы смешные незначительные песчинки на теле матушки-Вселенной.
Мы все рабы химических реакций, вещает научпоп, наша склонность из разрозненных событий жизни создавать нарративное полотно – всего лишь неэффективная нелепая попытка справиться с экзистенциальным ужасом одиноких мыслящих существ, не знающих что делать со своей случайной роковой способностью мыслить.
Клетка, в которую мы себя загоняем, с каждым годом всё теснее. Потому что мы-то уже пожили, нам-то теперь есть с чем сравнить. Раньше получил пятёрку за контрольную единственный в классе - и заебись. Стишок там в костюме козюли у ёлки прочитал - и нормально. Щас нихуя. Щас надо шарить за блокчейн, наперегонки с тысячниками придумывать что ещё должен купить Илон Маск, чтобы попасть в подборку остроумных твитов, надо как бы стремиться купить, сожрать, послушать, посмотреть что-нибудь пиздатое, трендовое, брендовое, но при этом единственное в своём роде, желательно винтажное, крафтовое и не забывать презирать сраный консьюмеризм. И каждую секунду своего существования относиться к себе и всем своим проявлениям, от скорби до кала, иРонИЧнО. Это самая надёжная защита от мясорубки из клипа "Стена". Инфа сотка.
И ведь это я, блядь, даже тысячную долю рака мозга среднестатистического обывателя новой информационной эры не описал. Мы как ебаные мумии, обёрнутые в травмы обёрнутые в травмы обёрнутые в травмы обёрнутые в травмы обёрнутые в. Нам если дать почувствовать себя-такими-какие-мы-были-до – мы же с ума нахуй сойдём от чистоты и ясности. Нам эта ясность выжжет всё содержимое черепа, только и останется что закопченная изнутри шкатулка.
Но нам это не грозит, нет. Мы уже не можем по-другому, да. Мы начинаем утро с хуёвых новостей, запиваем их кофе, отдавливаем друг другу друг друга в вагонах, салонах, в пробках, прыгаем из лунки в лунку – тот обосрался, эта сказала херню, вон те сошлись, вон те расстались, абьюз в норме, норма у газлайтера, газлайтер в базе, база в патриархате, патриархат бессмертен и развязывает войны, кстати надо не забыть купить молока к кофе чтобы был повод помыть кружку из почётной батареи у монитора, ах, это точно признак депрессии, так сказал текст в интернете, а то, что я пью антидепрессанты – не сказало.
Всё хуёвое, что есть в нашей жизни – это тот её рельеф, за который мы цепляемся, чтобы не соскользнуть в ебаную бездну. И мы тащим хуёвое в нашу жизнь, мы вьём из него гнёзда, мы заказываем себе хрустальные гробы на озоне и устраиваемся понеудобнее в этом проклятом лесу, потому что если устроиться поудобнее нам будет не о чем ныть.
В детстве мечтал стать иксменом, наёмной убийцей, супермоделью, актёром, актрисой, рок-звездой, зорро, президентом страны, а вырос – стал уёбищем, которое сто процентов сил тратит на то, чтоб не подавать виду. А то вдруг кто заметит, что ты живой – и сразу же убьёт.
В детстве боялся темноты, злых собак, что нло украдёт, что мама по жопе надаёт за то что домой опоздал, снов этих дурацких, как будто споткнулся и падаешь и никак не приземлишься и внутри всё ухает, а вырос – и ничто в этой сраной матушке-Вселенной не испугает тебя лучше, чем ты сам. Причем обязательно какой-нибудь хуйнёй.
Мы – наши монстры под кроватью, ребят, и именно мы однажды утащим себя в пыльную тьму навсегда.
