Багровый диск солнца медленно катился к горизонту. Южные сумерки наползали на береговые утесы. Темное штормовое море казалось ещё чернее. Волны со зловещим шипением набрасывались на гальку и отползали назад, чтобы через мгновение белой пеной ударить в берег. Ревел прибой, заглушая крики чаек, парящих над водой.
На высокой скале, нависающей над береговой кромкой, горел костер. Вокруг него, глядя в огонь, сидели четверо бородатых мужчин. На них были звериные шкуры, черные глаза угрюмо смотрели из-под мохнатых бровей. Рядом примостилась большая рыжая собака, которая дремала, положив голову на передние лапы.
Внезапно она проснулась и, привстав, гулко залаяла.
— Спокойно, Гест, спокойней, — проговорил один из мужчин, вставая с места и беря копье. — Кто там?
Послышались шаги, хруст веток, и к костру подошли еще двое воинов, выглядевших так же, как и сидящие на берегу. Грудь одного украшал массивный бронзовый медальон с изображением солнца и быка.
— Приветствую тебя, Фрикс! — произнес он, обращаясь к рыжебородому великану, который с копьем стоял у костра.
— А, это ты, отважный Невр, — успокаиваясь, ответил рыжебородый. — Садись к нам.
— Я не с пустыми руками, — продолжал Невр.
Он шагнул к огню и сбросил с плеч тяжелую ношу — убитого оленя.
— Хороший ужин, — улыбнулся Фрикс. Он взглянул на море. — Чувствую я, что сегодня волны принесут нам хорошую добычу.
Сидевшие у костра воины были из племени тавров, обитающего в горах Крымского полуострова. Штормы часто прибивали к берегам их земли корабли, которые, застигнутые бурей в море, не могли быстро укрыться в гавани или спрятаться за мыс. Бросить якорь также нет возможности — слишком глубоко. Ветер и течения несут суда на береговые скалы и разбивает в щепы... Тавры спускались к воде и подбирали оставшееся добро. Часто терпели кораблекрушение у этих негостеприимных берегов корабли, плывущие из Греции и ее колоний, ведь греки были первыми из «цивилизованных» народов, проникших в Черное море.
Одну из бухт греки назвали Гаванью Символов. Тавры часто разводили здесь костры, на свет которых правили несчастные мореходы, не догадываясь, что это ловушка.
...Фрикс жевал оленину, всматриваясь в море. Мгла уже давно окутала побережье, но тавры надеялись, что на их костер приплывет какой-нибудь корабль. Гавань Символов удобна, она надежно защищена от ветров и течений. В ней можно передохнуть. Фрикс ухмыльнулся. Да, передохнуть. Но только не грекам. Их здесь ждет совсем иной прием.
У тавров не было вождей. Они жили общиной. Мужчины охотились или нападали на греческие корабли, женщины собирали ягоды и нянчили детей. Сидящий напротив Невр был самым опытным воином в племени — к его слову прислушивались. Но Фрикс был сильнее. Он молод, находчив и ловок. Он знает, что нужно делать. Если сегодня добычи не будет, они выйдут в море на лодках.
Племя Фрикса было не единственным, занимавшимся грабежом греческих кораблей. Нередко и среди тавров происходили стычки. Не так давно Фриксу пришлось выдержать натиск соседей, которые, напоровшись на хорошо охраняемый корабль и потеряв половину мужчин, со злости напали на сородичей.
Фрикс старался не уходить далеко от моря. Он чувствовал, что здесь безопаснее, чем там, в горах. Старики рассказывали, что за горами лежат бескрайние степи, в которых обитают скифы. Они чем-то похожи на тавров, но у них лучше дома, они ездят на лошадях и разводят скот. Все попытки вступить в переговоры со скифами ни к чему не привели — скифы отвечали стрелами.
— Нам нужно оставаться в горах Тавриды, здесь наша родина, — качали головами старики.
Недалеко от Гавани Символов греки построили селение, которое вскоре разрослось и стало городом Херсонес. Тавры слышали, что некоторые их сородичи ушли к грекам. В те годы был неурожай, холодная зима заставляла думать о пропитании. Фрикс не осуждал их. Он знал, что некоторые племена тавров пытались овладеть Херсонесом, но всякий раз натыкались на вооруженный отпор. К тому же, в гавани всегда стояли несколько военных триер. Греки возвели вокруг Херсонеса прочные стены, и малочисленные отряды тавров терпели неудачи.
— Хочу с тобой посоветоваться, — обратился как-то раз Фрикс к Невру.
— Я слушаю тебя, говори.
— Ты помнишь тех пленников, которые рассказывали о богатом острове, лежащем в двух днях пути отсюда?
— Да, я отлично помню их рассказы. Они сказали, что на том острове стоит красивый храм, полный богатых даров. Есть там изделия из того желтого металла, который так любят скифы.
— Невр, я хочу отправиться на тот остров и завладеть желтым металлом!
Невр удивленно взглянул на воина.
— Странно слышать это от тебя. К тому же путь туда труден и опасен.
— Я верю в свои силы. А желтый металл нужен мне для торговли.
— Что? Для торговли? И с кем же ты собрался торговать?
— С греками, со скифами. Племени нужна пища, хорошая одежда. Все это можно достать у греков.
— А как же проходящие мимо корабли? Тебе мало добычи? Или ты стареешь, Фрикс?
— Я становлюсь мудрее, Невр, и думаю о завтрашнем дне.
...Ранним утром десять ладей тавров покинули Гавань Символов и устремились вдоль побережья на запад. С ними находился пленный грек — его судно потерпело крушение у берегов Тавриды. Фрикс настоял, чтобы его не приносили в жертву. Пленник слово в слово подтвердил рассказ соотечественников о богатом острове. Фрикс подробно расспрашивал его о том, как охраняется остров, как к нему плыть и тому подобное.
— Остров называется Левка, — рассказывал грек. — Посвящен он герою Троянской войны Ахиллу, которого его мать Фетида похитила из жертвенного костра и отнесла на этот остров. Там есть огромный храм, посвященный Ахиллу. В нем стоит статуя героя.
— А охрана? Есть ли там охрана? — любопытствовал Фрикс.
— На острове живут только жрецы храма. Правда, несколько раз в год на остров прибывают корабли из Ольвии — это греческий город, который лежит к северу.
Фрикс размышлял. Конечно, этот грек стремится сохранить себе жизнь — рассказывает и правду, и небылицы. Много ли стоят его байки, о том, что Ахилл покровительствует мореплавателям, проводя их корабли в гавани или появляясь на мачте и указывая путь. Но храм действительно богат — проплывающие мимо греки считают за честь принести дары Ахиллу...
Тавры мерно гребли. Солнце клонилось к закату. Теперь главное — не сбиться в темноте с пути. Грек говорил, что попасть на остров легко — достаточно, чтобы солнце стояло по носу судна. Может, врет? Ему терять нечего, хотя Фрикс и обещал ему свободу после ограбления храма.
Ночью вышла луна. Таврам она казалась волшебной богиней, заменяющей солнце ночью. По волнам пробежала лунная дорожка, и ладьи тавров скользили по ней, будто по серебряной тропинке.
В полдень следующего дня вокруг лодок закружились чайки. «Похоже, близко земля», — подумал Фрикс. Грек рассказывал, что на острове очень много морских птиц.
Тавры гребли по очереди — они не останавливались на ночь, чтобы течение не отнесло лодки в сторону. И сейчас они, держась вместе, упрямо плыли на запад.
Еще через два часа тавры увидели словно вырастающий из океана остров. Это был Левка. Даже привыкшие к крутым утесам родной Тавриды, воины поразились мрачному виду берега. Серый береговой известняк обдувал сухой ветер и обмывали соленые морские волны. По берегу разбросаны отколовшиеся от утесов глыбы. В глубоких трещинах пенится, врываясь в них, море. Над островом стоит гул от вечного прибоя.
Фрикс перехватил взгляд грека, который со страхом всматривался в береговые скалы.
— Говорят, здесь находится один из входов в царство мертвых — Аид, — произнес испуганный грек.
— Ты меня не обманул, — сказал ему Фрикс. — Похоже, это действительно остров Ахилла. И я сдержу свое слово — как только высадимся на берег, ты свободен.
В глазах грека мелькнул злой огонек. Он отвернулся.
— Вы греки, считаете нас варварами и пиратами, — произнес Фрикс. — Но мы такие же люди, как и вы. Помни об этом.
Ладьи обходили остров в поисках места для высадки. Над южным и западным берегом громоздились крутые скалы. И лишь у северной оконечности Левки тавры нашли подходящую бухту.
Воины вытащили ладьи на берег и разбрелись по пляжу. Никого не видно. Пропал и грек, который, как только ему развязали руки и ноги, стремглав бросился бежать и скрылся в ближайшей роще.
Фрикс собрал своих людей.
— Где-то здесь должен находиться греческий храм, — сказал он. — Остров не очень большой, и мы обойдем его быстро. Главное — держаться вместе. Хоть грек и говорил, что Левка —пустынный остров, надо быть настороже.
Тавры приготовили копья и топоры и устремились вглубь острова. Вскоре их взорам открылся величественный храм. Он был сложен из больших глыб белого известняка. Окружала храм роща пирамидальных кипарисов.
— Вперед! — скомандовал Фрикс.
Тавры ворвались в храм. В нем находилось всего несколько человек в белоснежных хитонах — жрецы. Вперед выступил невысокий сухой старик с пронзительным взглядом.
— Как смели вы, варвары, с оружием в руках осквернить священный храм Ахилла? — вскричал он. — Немедленно убирайтесь прочь!
— Я вижу, старик, ты повредился рассудком, — насмешливо сказал Фрикс. От быстрого бега его грудь вздымалась, он никак не мог отдышаться. Что может сделать эта кучка греков против сотни его отличных воинов... — Мы не хотим крови. Отдайте нам добро, хранящееся в храме, и мы уйдем.
— Прочь, варвары, прочь! — Старик повернулся и собрался уйти.
— Ну что ж, мы возьмем сами, — проговорил Фрикс и сделал шаг вперед.
В ту же секунду с потолка обрушился громадный гранитный блок. Тавр едва успел отскочить в сторону. Его товарищам повезло меньше — около десятка воинов погибли под камнем. Видимо, это была одна из ловушек для непрошенных гостей.
Греки побежали. Тавры кинулись в погоню. Нескольким жрецам удалось спрятаться. Воины рыскали по храму в поисках сокровищ. Но их не было.
— Где золото? — допрашивал Фрикс греков.
Те молчали.
Два дня тавры обыскивали остров, но безрезультатно. Жрецы надежно укрыли сокровища. Таврам досталось лишь несколько греческих монет, амфор вина и оливкового масла.
Фрикс был взбешен. Не этого он ждал от похода на остров Левка. Кто-то предупредил жрецов. Уж не пленный ли грек?
Нужно было возвращаться. Фрикс и его воины направились к лодкам. Но что это? На горизонте греческие триеры. Их больше десяти.
— Проклятый грек... — только и произнес Фрикс.
Бежать было бессмысленно. Тавры решили принять бой.
На головной триере стоял наварх Посидей из Ольвии и следил, как тавры спускали на воду свои ладьи. Он давно охотился за пиратами, которые частенько навещали Левку. Но то были, в основном, фракийцы. И вот вчера лазутчик донес, что теперь на остров пожаловали тавры. Посидей слышал об этих дикарях с побережья Тавриды. Суда из Ольвии нередко становились их жертвами. Настал час поквитаться.
— Ты предупредил жрецов, чтобы они спрятали сокровища храма? — спросил он у человека, которой почтительно склонился перед ним.
— Да, наварх, — ответил тот.
Это и был грек, отпущенный Фриксом на свободу. Известив жрецов об опасности, он на корабле жрецов поспешил в Ольвию за помощью. Посидей прибыл вовремя — тавры не успели покинуть остров.
...Фрикс понимал, что все они погибнут. У них десять небольших лодок, а у греков — столько же прекрасно вооруженных кораблей, на каждом из которых человек по пятьдесят пехотинцев-гоплитов. Здесь, в бурном море, у него не было преимущества в скорости, на острове спрятаться также негде.
Триеры шли строем. Острые тараны рассекали воду. Враги сближались. В этой ситуации Фрикс принял единственно возможное решение — он направил все лодки на один из греческих кораблей. Ладьи тавров мгновенно пришвартовались к носу и корме триеры, причем одну из них затянуло волной под таран и она погибла, раздавленная его тяжестью.
Воины прыгали на триеру. У них не было щитов — только тяжелые одежды из звериных шкур. Плохая это защита от стрел. А греки стреляли умело — тавры валились один за другим, пораженные кто в горло, кто в грудь. Фрикс, подняв щит одного из убитых им гоплитов и, прикрываясь им, пробивался к корме. Он жаждал поразить триерарха. Фрикс один заменял собой дюжину бойцов, но и его силы были не беспредельны. Защищенные железными доспехами гоплиты теснили тавров, выбивали из рук оружие... Кровь заливала банки гребцов, которые, бросив весла, также принимали участие в схватке.
Фрикс был бесподобен. Ведомые своим вожаком, тавры защищались отчаянно. Может, им и удалось бы захватить триеру, если бы не помощь с других греческих кораблей. Все тавры были перебиты. Последним погиб Фрикс. Его одновременно пронзили копьями сразу четверо гоплитов. Еще живой, он хрипел и пытался достать противника мечом. Один из греков точным ударом отсек Фриксу голову. Она скатилась в воду. Морские волны сомкнулись, приняв жертву.
Наварх Посидей по возвращении в Ольвию был удостоен высоких почестей. Его славили как победителя жестоких варваров. А после его смерти в Ольвии на главной площади ему поставили памятник.
- Изображения из открытого доступа (CC BY). Текст распространяется по лицензии CC Attribution (CC BY). Кому надо, пользуйтесь на здоровье, но не забывайте делать на нас ссылку!
- Не забудьте подписаться на «Аква-Космос» теперь и в Telegram. Там мы иногда пишем и даем картинки того, о чём нельзя писать и чего нельзя показывать здесь, на Дзене.