Я на сегодня думала разместить материал о чем-то другом. Но точно не про то, про что приходится писать сейчас. Пишу вечером, потому что утром я еду в Бейрут. Там будет проходить акция протеста против расстрела израильским снайпером моей коллеги на Западном берегу реки Иордан. Она была на 15 месяцев старше меня. Моя ровесница.
Она родилась в христианской семье в Вифлееме. Имела палестинское и американское гражданство. Много лет работала на радио, в том числе, в арабской редакции популярного некогда радио Монте-Карло. С 1997 года стала корреспондентом катарского канала Аль-Джазира в Палестине. Последний свой репортаж она делала из города Дженин.
А вчера утром ей в голову выстрелил слепой израильский снайпер. Ну, который не разглядел, что перед ним женщина в жилете с надписью "Пресса". Также, получил ранение в спину еще один палестинский журналист. Вражины уже поспешили сообщить, что это кондиционер взорвался палестинцы друг в друга израильскими пулями пуляют.
Я не люблю Джазиру. Не только потому, что они много врали про Сирию и разжигали по региону "арабские вёсны". Каддафи называл этот канал "Ханзира" - "Свинья". Но и потому, что у меня есть личные причины: это был единственный или почти единственный телеканал в мире, который зимой 2012-2013 годов не только не требовал моего освобождения из плена, как это делали другие мои коллеги, но и являлся соучастником моего похищения; информационным, так сказать, спонсором.
Один из тех, кто меня держал в плену, работал на этот канал. И редакция, вместо однозначного требования отпустить меня домой, просила у своего "корреспондента" переделать запись с моим участием: мол, говорю я на записи слишком тихо. Такое прощать не стоит, правда?
Но это - политика канала. На котором, несмотря на эту политику, работают и честные люди. Как Ширин Абу Акля. Так что я пойду завтра на митинг, пойду. Ибо как бы я не относилась к "Джазире", нельзя стрелять в журналистов вообще и в женщин в частности. Категорически нельзя.