Юрий Инге–Елена Вечтомова
Елена Вечтомова прожила в браке с Юрием Инге меньше десяти лет, но до конца своей жизни хранила о нем память, добилась открытия его музея в Стрельне. Но она и сама была талантливой поэтессой, оставившей свой след в русской поэзии ХХ века.
Елена Андреевна Вечтомова (1908-1989) – поэтесса, прозаик, журналист.
Елена Вечтомова родилась в Казани в семье священнослужителей и врачей. Ее отец Андрей Александрович Вечтомов — пластический хирург и университетский преподаватель, чьи предки в течение нескольких поколений окормляли церкви уральских приходов; мать — Любовь Васильевна Бекенская, чьи предки были изгнаны из Варшавы за участие в восстании Тадеуша Костюшко.
По семейному преданию, один из ее дедов-священников был изгнан из лона православной церкви за панихиду по невинно убиенным 9-го января 1905 года, известное, как «кровавое воскресенье», — как «сеющий революционные настроения». Вероятно, благодаря такой семейной истории, Елена Вечтомова еще в детстве впитала демократический и бунтарский взгляд на жизнь. А жизненный опыт развил у Елены и волю: в советское время нельзя было вспоминать дворянское происхождение. И, наконец, умение затаиться пригодилось при развитии версии «прибалтийского» происхождению мужа, поэта Юрия Инге, являвшегося этническим немцем.
Вечтомова искала пути реализации своих творческих способностей, еще в гимназические годы играя в театральной студии.
Училась в Пермском университете. Принимала участие в живой газете «Кузница» Пермского госуниверситета вместе с Евгением Пермяком. Первые стихи и статьи Вечтомова опубликовала в альманахе ПГУ и газете «Звезда» (статья «Курья» и др., июнь 1926). Тогда же литературные опыты познакомили с казавшимся «излишне богемным» Аркадием Гайдаром.
Стала членом УралАПП (Уральская ассоциация пролетарских писателей), где вскоре была выдвинута в правление ПАПП (Пермская организация). Позже Елена Вечтомова находилась в рядах ЛАПП, переведясь в Ленинградский университет.
НА РАССТОЯНЬИ
Мы всё не встретимся, да я почти не верю,
Что мой отъезд заметил ты, отец, –
Все так же крепнет, возместив потерю,
Суровое содружество сердец.
И книг твоих латинские заглавья
Откликнутся – лишь ты войдешь к себе.
Кружится снег седого Приуралья
В твоей навеки начатой борьбе.
Вот за рукой твоей (а ты нахмурил брови)
Следят студенты.
Сердце обнажить!
В твоих руках оно исходит кровью,
Тебе доверившись, чтоб снова биться, жить.
Потом – палаты, кислородные подушки…
И мудрый ход истории таков,
Что нынче смог бы выжить Пушкин, –
Так утверждает Пирогов,
Так утверждает практика.
Да. Мало
Припомню дней, покорных тишине, –
Буденновки, от крови черной стала
Потертая отцовская шинель.
Картофельная шелуха, цикорий –
Меню тех дней. А старшие вели
Семью простуженных аудиторий
Сквозь непогодь обстрелянной земли.
И проходило детство – по палатам,
В больших пимах, под снежною бурой.
Чем дальше – строже. Мудрость препаратов:
Саркомы, заспиртованный урод.
Мы трудно жили. Молча. Рядом.
Разом
Ты замечал меня, встревоженность мою,
И заменяла мне уют
Ирония прищуренного глаза.
Нет дружбы тяжелей. Нет радостней рассветов,
Когда всю ночь без сна, устав бродить,
Тревожили мы умерших поэтов
И не могли всего договорить.
Так жили мы. Так завершалось детство.
Уменье, – зубы стиснув, донести
Намеченное к цели – вот наследство.
До писем ли теперь? Прости.
Чтобы мне суметь непобедимым словом
Вести к победе, жечь и оживлять, –
Тебя не вижу, становлюсь суровой,
Но так же дорога уральская земля.
Тебе не до меня. Я вырвусь из инерций
Ревнивого, настойчивого дня, –
Мы встретимся. Ты выслушаешь сердце.
И вздрогнет комната.
И ты поймешь меня.
После визита юной поэтессы в газету «Комсомольская правда» к Иосифу Уткину, в «Молодую гвардию» и «Октябрь» и встречи с Александром Безыменским в 1927 году ее стихи появляются в московской прессе («Вечерняя Москва», сентябрь 1928 г.). Итогом краткого общения с Владимиром Маяковским на его выступлении в Перми 1 февраля 1928 года стал окончательно сделанный выбор пути в литературе.
В 1930 году, окончив историко-филологический факультет ЛГУ в одной бригаде с Ольгой Берггольц и Николаем Молчановым, Вечтомова ведет литконсультацию в журнале «Резец» (с 1939 г. – журнал «Ленинград») и вливается в литературный процесс Ленинграда, в том числе сотрудничая в журналах «Чиж» и «Ёж». Типография Березина, журналы «Ленинград» и «Перелом» ― по одному столу на редакцию, ГИЗ, «Дом Печати» — литературный котёл бурлил. Друзья и коллеги печатались в «Звезде», для публикации в которой Вечтомова и получила от Анны Ахматовой стихотворение «Он, сам себя сравнивший с конским глазом». Несомненно, важным для Вечтомовой-поэта являлось ощущение себя составляющей литературного движения.
Ощущая поэзию и творчество Николая Тихонова как руководство, Елена Вечтомова прислушивалась к его советам и стремилась к совершенству, недоумевая, почему отодвигалась (параллельно с «Торжеством земледелия» Николая Заболоцкого) до 1933 года публикация ее стихов в ставшем родным журнале «Звезда».
Встреча с поэтом Юрием Инге (1930) сделала жизнь активной поэтессы еще ярче. Совместные поездки по стране явились почвой для новых тем и стремлений. Будучи борцом по натуре, Вечтомова всегда «лезла в самые горячие места», по ее собственным словам. Поэмы и стихи 1930-х годов ложились на музыку («Хорошая погода», муз. В. Соловьева-Седого, 1936; «Песня о весне и радости», муз. М. Юдина, 1936), звучали по радио — в радиокомпозициях («Трое в одной лодке», ред. Оскольский и Квитницкая: песни «Спать», «Темза», «Сборы»; все 1935), «Все хорошо, что хорошо кончается», муз. Ж.-Б. Векерлена (1936), появлялись в журнале «Литературный современник», «Юный пролетарий», «Искусство и жизнь», «Звезда» и «Ленинград».
Вечтомова работала вместе с Александром Прокофьевым, обэриутами, Всеволодом Рождественским (он был редактором ее книги «Своими словами», научив Вечтомову еще внимательнее относиться к слову, он был «идеальным редактором, не навязывал свою волю и вкусы», по словам самой поэтессы), Борисом Четвериковым, Борисом Лихаревым, Николаем Брауном и др.
Вечтомова с началом финских событий также стремилась в армейскую печать, но из-за грудного ребенка получала отказ. Продолжая работать в журнале «Звезда», писала стихи на военную тему, которые опубликованы в одном из номеров газеты «Боевая красноармейская». («Нет, мы не только воевали», 1940 г.). В журнале «Ленинград» № 5-1941 г. появился ее очерк «Баян». Вечтомова упорно добивается отправки в действующую армию. Помог телефонный разговор с Николаем Тихоновым, который посоветовал: «Лучше добиваться работы в «Боевом рубеже» – больше шансов на то, что дадут. Сейчас с проездом женщин на фронт очень туго, почти невозможно. Об армейской газете и думать нечего»...
Так Елена Вечтомова стала корреспондентом газеты «Боевой рубеж», которая выходила в Карельском укрепленном районе. В начале февраля 1940 г. на базе КаУРа была сформирована 42-я стрелковая дивизия, а газета «Боевой рубеж» вошла в ее состав. В дневнике Елены Вечтомовой имеется запись: «42-я стрелковая дивизия генерала Лазаренко, в газете, в которой я работала, два месяца готовилась к прорыву укреплений возле Мууриловского ДОТ (близ нынешнего пос. Ермилово), потом пошла вперед вдоль Финского залива».
По лесам, по торосам,
по дюнам отлогим,
Пулеметная буря слышна.
Прошли мы твои ледяные дороги,
Твои загражденья, война.
Наверное,
крепко запомнилось всеми, –
Врага мы хлестали в упор.
При Койвисто-Биорке,
при Вахвиеми
Был короток наш разговор.
Чувства матери, тосковавшей по девятимесячному сыну, за которым ухаживала бабушка, понятны. И если выдавалась возможность, то Вечтомова, конечно, пользовалась такой удачей. В феврале 1940 года ее послали в Ленинград за материалами ТАСС для «дивизионки». Побывала дома, зашла в редакцию: «Вернулась я на Черную речку, а половины нашей редакции нет. Газета разделилась надвое, и половина, названная «Боевой путь», уже двинулась вперед. К изумлению собственному и моих товарищей, я догнала редакцию, и уже до конца кампании оставалась в своей «дивизионке». Наградили нас грамотами. Николай Семенович Тихонов, получивший боевой орден (Красного Знамени), говорил: «Как бы я хотел свой орден поделить на медали для всех вас».
Елена Вечтомова была замужем за собратом по перу и литературным единомышленником Юрием Инге. Их брак был весьма органичен.
РАЗЛУКА
Мне в друзья
набивались разные,
Но пришёлся один из ста.
Я высокого, сероглазого
Отыскала себе
под стать…
Стол накрыт. Приходи обедать.
Не успеешь руку пожать, –
От веселого непоседы
Только пыль завилась по следу,
Успевай его провожать!
Только слюбится, только стерпится,
Как тебе уезжать опять, –
Изменять земли самый цвет лица,
Поворачивать реки вспять.
Заглянули соседи – морщатся,
Говорят: мое дело – табак!
Вот опять остается спорщица,
Непотатчица на бобах.
Вот июль все дороги выжег,
Ленинградская ночь бела,
Говорят, все слышней, все ближе
Про тебя и твои дела, –
Как земля тверда раскаленная,
Как буры пробирает дрожь,
Как идет за тобой зеленая
Несговорчивая молодежь.
Принесут языком условным,
Чтоб в бессонных ночах гадать,
Второпях искаженное слово
Телеграфные провода.
Все не ладится, все не терпится,
Вот твой поезд гремит на мосту.
Как не сдаться мне – привереднице,
Как не кинуться мне на стук!
Этот короткий, прерванный войной (они прожили вместе всего 10 лет) трогательный роман запечатлен в строчках их стихов.
Возрастом горячим
и строптивым
Смотришь ты из рамки
много дней.
Вписанная,
так сказать, курсивом
В строки биографии
моей.
Во время советско-финской Зимней войны Вечтомова с Инге оставили сына Сережу на попечение бабушки, а сами рванули на фронт (точнее, во фронтовую печать), хотя Инге поначалу и был недоволен тем, что жена не осталась с ребенком, а оказалась на передовой.
Да и во время блокады Ленинграда семья Инге оставалась в городе, хотя Юрий говорил Елене: «Уезжай, не подвергай опасности жизнь. Ни свою, ни сына!» Сын родился накануне войны – в 1939 году. Но они остались. После гибели мужа Вечтомова продолжала получать от него письма, которые он послал ей из Таллина. Человека нет, а письма от него идут…
В связи с этим, Вечтомова написала в своем дневнике: «Юрка мне рассказывал раньше о таком случае. Мы сидели на скамейке в парке, он говорил – и я ему тогда не верила. Я сказала: «Ты это сочинил». Вспомнила об этом, когда он погиб, и когда я сама получала от него письма – его не было, а письма продолжали приходить, и это действительно ужасно…»
«Милая моя Алёнушка! Как там мой сын?..»
ТВОЙ СЫН
Ну как же сыну рассказать
Мне о твоей судьбе?
Ну как мальчишке помешать
Завидовать тебе?
Я так скажу: «Сильней земли
Твой прадед флот любил.
Он лоцман был. И корабли
На Балтике водил.
Он спит на дне морском. И дед
Твой также был моряк.
Его не сберегли нам, нет,
Ни шторм, ни штиль, ни мрак».
Скажу: «На Балтике погиб
Отец за край родной,
И все, кто знать его могли б,
Твердят, что он – герой.
А потому – на берегу
Со мной ты должен быть.
И я тебя поберегу,
Чтоб море смог забыть».
Не знаю, правду или ложь
Сказать ему трудней.
А сын… — он на тебя похож,
Что он ответит мне?
Несколько раз была попытка организовать эвакуацию семьи Инге, но что-то сорвалось, почему-то они не уехали, и в результате так и остались в осажденном Ленинграде. Когда уже наступили кошмарные голодные дни, Вечтомова написала: «Юрка всегда говорил: «Сделай запасы, не увлекаясь». Ах, как жаль, что я не увлеклась, хорошо бы было увлечься». «Кто-то сказал: покупай больше витаминов и гематоген, вот я купила несколько, как жаль, что мало, они нас выручили, эти витамины, так же, как и черника, купленная в аптеке для лечебных целей…».
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Будешь в жизни ты похож
На Сергея Кирова.
Ю. Инге
Человеческие силы
Никогда не истощить,
Морячонок!
Спи мой милый.
Надо жить и жить!
Не игра в войну, не сказки,
Но сквозь кровь, сраженья, дым
Ты проходишь без опаски
Жив и невредим.
Имя Кирова с тобою,
Как залог побед, Сергей,
Рано ты привыкнешь к бою,
К грому батарей.
Вырастай, чтоб мы недаром
За тебя в боях вели
Танки наши сквозь пожары,
Минным полем – корабли.
Друг мой, сын мой, мне не спится,
Хоть рассвет сегодня тих.
Вот мне выпало сразиться
Нынче за двоих.
Чтоб ты вырос гордым, умным,
Чтобы жить друзья могли,
Твой отец – поэт и штурман
Год назад погиб.
Оттого и голос глуше,
Тверже, чем хотела б я,
Спи, единственный, не слушай,
Спи, любовь моя.
Они остались одни в блокадном городе, и Елена Вечтомова пишет в дневнике: «Юрка нам бы этого не простил…». Но когда эти четыре ужасных года кончились, она с радостью и гордостью говорила, что прожила эти годы в Ленинграде, вместе с другими ленинградцами, и Сергей Юрьевич Инге, когда вырос, всегда говорил: «Мы не драпали!»
НАГРАДА
Мне, может быть, не помнить лучше,
Как мы расстались в прошлый раз:
Граната на последний случай
Положена в противогаз.
— Тебе и сыну! Не сдаваться. —
И кажется, что сотни лет
Прошли с тех пор для ленинградцев,
Что меры этим годам нет.
Счастливый день весны суровой —
Награды нашей строгий час.
Судьбы и дружбы верной слово
Опять соединяет нас.
Дотронься до плиты ладонью, —
Как тепел к вечеру гранит.
Тебя и ветер не догонит.
Тебя лишь память сохранит.
И, стоя под гвардейским флагом,
Готовясь к бою впереди,
Я помнила — медаль — присяга —
Всё выдержать и победить.
Что наше горе, наши беды!
Мы знали, стоя над Невой:
Весь Ленинград — залог победы,
Корабль, готовый выйти в бой.
«Мы часто спорили с Юрием, но только не по вопросам воспитания. У него я научилась поступать так, чтобы сын никогда не чувствовал, что в нем вся моя жизнь. Даже в блокаду я старалась не дать ему понять, что почти вся еда идет ему, а позже, когда он стал подростком, чтобы не понял, как я боюсь за него, старалась сделать его самостоятельным, отпускала в дальние поездки одного...
Самым большим грехом перед Сережей я считала то, что не эвакуировала его из блокадного Ленинграда. И самой большой наградой за все чудовищные испытания в те годы прозвучали слова сына на юбилейном вечере Юрия. Он, как всегда по-отцовски несколько ироничный, сказал: «Я благодарен матери за то, что она не уехала из блокадного Ленинграда и не увезла меня (я ей этого никогда не говорил)... этим я приобщился к судьбе отца и через него к судьбе всего народа (простите за высокие слова), а такое всегда обязывает».
Вот что должен был бы услышать Юрий! Он так хотел, пусть нелегкой, но настоящей судьбы для сына» (Елена Вечтомова «Балтика была его жизнью»).
В 1944 году, в день пятилетия сына мать посвятила ему еще одно стихотворение.
СЫНУ
Ленинградец, вырастай веселым
В городе, в котором до войны
На твоем проспекте Комсомола
Залпы не взрывали тишины.
Вырастай и весел и неседущ
Средь таких же озорных ребят.
Позабудь столбы бомбоубежищ,
Я запоминаю за тебя.
По ночам, когда свистят снаряды,
Если ходит ходуном весь дом,
Если мы с тобою, если рядом –
Думаю я только об одном:
Бой встречать привыкли без волненья
С будничным спокойствием лица,
Пусть бы только наше поколенье
Это горе знало до конца.
Чтобы ветви легкие качая
Вам смеялись тихие сады.
Чтобы только нас таких встречали
Молодых еще – совсем седых.
ВСТРЕЧА 1942 ГОДА
Новый год был в семь часов. Позднее
Не пройти без пропуска домой.
Был обстрел. Колючим снегом веял
Смертоносный ветер над Невой.
Стены иней затянул в столовой.
В полушубках, при мерцанье свеч
Мы клялись дожить до жизни новой,
Выстоять и ненависть сберечь.
Горсть скупая драгоценной каши,
Золотое светлое вино –
Пиршество сегодняшнее наше
Краткое, нешумное оно.
Лёд одолевал нас, лёд блокады.
В новом начинавшемся году
Выстоять хотел и тот, кто падал,
Не остановиться на ходу.
Так сквозь смерть росли и крепли силы,
Билась жизнь меж ледяных камней.
…Мне тогда бы много легче было,
Если б ты подумал обо мне.
Во время войны Вечтомова читала стихи на радио, в госпиталях, на кораблях, в Доме писателей им. В.В. Маяковского на улице Воинова (теперь — Шпалерная), готовила к изданию сборники Инге, печаталась в журналах. Делала репортажи для газеты «На страже Родины» («…Отряд не повернет домой, / Пока противник жив». «О маленьком корабле». 1942). После ранения в 1942 году Вечтомова работала для ПУБАЛТа над недописанной историей минного заградителя «Марти», что не завершил Инге, писала очерки и стихи для газет Волховского фронта.
ДЕТИ
Все это называется – блокада.
И детский плач в разломанном гнезде...
Детей не надо в городе, не надо,
Ведь родина согреет их везде.
Детей не надо в городе военном,
Боец не должен сберегать паек,
Нести домой. Не смеет неизменно
Его преследовать ребячий голосок.
И в свисте пуль, и в завыванье бомбы
Нельзя нам слышать детских ножек бег.
Бомбоубежищ катакомбы
Не детям бы запоминать навек.
Они вернутся в дом.
Их страх не нужен.
Мы защитим,
мы сбережем их дом.
Мать будет матерью.
И муж вернется мужем.
И дети будут здесь.
Но не сейчас. Потом.
Награждена медалями «За оборону Ленинграда» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». В качестве военного корреспондента принимала участие в боевых действиях на суше и на море. Была ранена и снова вернулась в строй. Ее стихи, фронтовые репортажи и очерки идут к сердцам со страниц газет и журналов, звучат в эфире. Именно в блокадном Ленинграде, в 1942 году, по рекомендации Николая Тихонова она становится членом Союза советских писателей. Счастье прорыва блокады Елена Вечтомова встретила вместе с друзьями, в Доме радио, написав в день прорыва блокады стихотворение
18 ЯНВАРЯ 1943 ГОДА
Друг, товарищ мой за Ленинградом,
Ты мой голос слышал за кольцом.
Дай мне руку. Прорвана блокада.
Сердце к сердцу – посмотри в лицо!
Кровь друзей, взывавшая к отмщенью,
На полотнах полковых знамён.
Но вовек убийцам нет прощенья.
Прорвана блокада. Мы идём.
Друг, теперь мы вместе наступаем.
Никогда не повернём назад.
Мой сынишка – ленинградец – спит, не зная,
Как сегодня счастлив Ленинград!
«Блокада прорвана! В четыре утра – стук в дверь. Илья Груздев: “Нас зовут на радио!” В шинели, без кителя бросились на улицу. Догнал Борис Четвериков. Патруль проверяет документы и поздравляет. В студии бледные, радостные лица. Целуемся с Олей Берггольц, Борей Лихаревым, Бабушкиным… Надо делать то, что самое для тебя естественное, – у микрофона написала двенадцать строчек» (Из дневника).
В послевоенные годы Вечтомова много переводила стихи писателей советских республик, рассказывала в очерках о своих современниках, искренне трудившихся во славу послевоенной страны. Командировка в Ригу в начале 1950-х годов принесла цикл стихов о Латвии ― «Сольвейг» (1949), «Случай в музее» (1950), «Музей под открытым небом» (1951), новые переводы и работу с Вилисом Лацисом ― составление и редактура его книги «Новеллы и рассказы» (1951).
«…Стихи Вечтомовой задушевные и правдивые. В них очень верно отображена эпоха, время „великих строек“, страна мечтателей, страна учёных, страна героев, победителей. О подвиге народа в годы Великой Отечественной войны, в которой участвовала и сама, она рассказывает без напускного пафоса, простыми, скупыми „своими словами“, превозмогая боль утрат. Её творчество документально. Это летопись послереволюционного периода, а сама автор — летописец. В том, что ей пришлось понести утраты, она никого не упрекает. Она заранее знала, что ждет её на избранном пути, поэтому спокойно переносит выпавшие на её долю несчастья» (В. Т. Немова).
УТРО
С последним заморозком, с лужами,
Ещё несмелый, но прямой
Рассвет, оркестрами разбуженный,
Вдруг распластался над Невой.
И загремел, шурша знамёнами,
Весь в перекличке рупоров,
Расцвёл лиловыми, зелёными
Сплошными лентами флажков.
И ветра нет уже холодного,
Его смёл топот детских ног,
На Клинский занеся с Обводного
Зелёный маленький флажок.
Он не упал, подхвачен ветками
Двухлетних саженцев. И вот –
С листками клейкими и цепкими
Навстречу музыке плывёт.
Началом, празднику положенным,
Ошеломлённая, ясна,
На все другие непохожая,
Растёт и ширится весна.
В 1960-е годы Вечтомова выпустила «Повесть о матери», книгу о Марии Александровне Ульяновой, матери Ленина, о трагедии семьи просветителей и врачей. Книгу перевели на несколько языков – латышский, татарский, украинский, белорусский, болгарский, немецкий и др.
Она продолжает писать о своих современниках. Так, характерен вниманием к человеку и его таланту очерк о друге юности, художнике, прекрасном ленинградском графике, иллюстраторе классической русской литературы, Викторе Морозове. В ее прозе нет громких фраз, но есть атмосфера времени. Хорошо знавшая Елену Вечтомову с давних времен Елена Серебровская так характеризовала ее человеческие качества: «Главная черта русской культуры — объединительная энергия, в том числе в готовности к дружбе с малочисленными народами нашей великой России. В. переводила их стихи, и в каждом переводе пыталась сохранить ощущение источников национальной культуры… Вечтомова — документальное доказательство того, что люди с чистой совестью — не редкость» (Серебровская Е. 1999).
В 1970—1980-е годы, кроме активного участия в Комитете защиты мира (награждена медалью «Борец за мир»), в Ленинградском отделении Союза писателей Вечтомова была председателем секции документально-художественной прозы, вела занятия в ЛИТО «Радуга», из которого вышли писатели Олег Кадкин, Александр Люлин, писатель и издатель Андрей Романов (изд. АССПИН), Зоя Лелекова, Юрий Оболенцев и др., печаталась в журналах «Нева», «Октябрь», «Аврора», «Звезда», в газетах «Вечерний Ленинград», «Ленинградская правда» и др. Важное место занимала редакторская работа с участниками войны («Люди, победившие смерть». Литзапись воспоминаний Григория Сыркова. Л., 1968; «Специальное задание» // Шла война: Сборник. Л., 1975). Вместе с историком искусства Сергеем Ивановичем Дмитриевым, директором музея Мухинского училища, создала музей Юрия Инге в стрельнинской библиотеке им. Ю. Инге. Она сохранила верность имени погибшего мужа на всю жизнь. И всю свою жизнь посвятила памяти о нем.
Всё равно,
уж если счастье было,
Так оно не может
умереть.
Елена Андреевна Вечтомова умерла 1 июня 1989 года в Ленинграде.
РОДИНА
Ты дважды меня награждала
За город мой Ленинград.
Да разве нас было мало,
Твоих рядовых солдат?
До скромных своих медалей
Дотрагиваюсь рукой –
В простой ленинградской стали
Образ Вождя дорогой.
Они говорят об упорстве,
Которого не сломить,
О хлебе блокады черством,
Которым умели жить,
О гордости вместе с другими
(А с нею и тяжесть легка)
Нести незапятнанным имя
Ленинградского большевика.
Ты третью награду вручила
За друга, что пал в бою.
Славы посмертной сила
Всю жизнь проверяет мою.
Доблесть солдатского братства,
Прошедшая через бои:
Не отступать, не сдаваться,
Быть верной тебе за двоих.
Подписывайтесь на канал, делайте ссылки на него для своих друзей и знакомых. Ставьте палец вверх, если материал вам понравился. Комментируйте. Спасибо за поддержку!