Ночью Григорий сидел рядом с Розой. Она бредила. Кричала, что не хочет в чёрный лес.
Григорий вытирал испарину со лба Розы, гладил по голове и всё шептал:
— Тихо, тихо, моя хорошая. Всё пройдёт…
Наутро Роза открыла глаза и стала озираться по сторонам.
— Мыши, — прошептала она вдруг, — они вот тут прогрызли и показала на грудь. Выгони их, Григорий Семёнович.
Роза вдруг спрыгнула с кровати и стала бегать вокруг стола с криками:
— Догоняют, берегись!
Когда Григорию удалось схватить её и прижать к себе, Роза успокоилась. Вздохнула тяжело.
— Тошно мне, Григорий Семёнович, убeй меня. Или дай мне сделать это самой.
Но Григорий лишь крепче прижал женщину к себе.
Уложил спать. Роза больше не бредила, спала беспробудно два дня.
Когда проснулась, стала собирать Фунины вещи и выносить их из дома.
Григорий помогал. Когда вынесли во двор всё, что было связано с Фуней в доме стало как-то светло.
И Розе показалось, что от речки перестало нести зловонным запахом. Это заметил и извозчик и даже отметил:
— Вонять перестало, слава Богу.
— Она ведь несчастная была, — вдруг жалостливо произнесла Роза. — Мыкалась как и я, теряла родных. Озлобилась на жизнь и жизнь на неё. Жалко мне её…
— Добрая ты у меня душа, — прошептал Григорий. — Детей нужно искать, сколько ты уже без них!
Но Роза помотала головой и произнесла испуганно:
— Не нужно их искать, они без меня где-то живут и пусть живут. Я им только несчастье принесу. Камо — хороший отец. Если, конечно, они у него.
Григорий не стал уговаривать.
Когда поехал в город, пошёл к своему знакомому в жандармерии.
Когда-то Григорий спас жандарма в реке, тот благодарен был от всего сердца и велел Григорию в случае чего обращаться.
Григорий был человеком законопослушным, и случаев, которые поспособствовали бы обращению в полицию, не было в его жизни.
Рассказав жандарму всё, что знал о Розе, Григорий пытливо смотрел на своего знакомого.
Тот накручивал правой рукой на дужку очков свои длинные усы, а левой рукой чесал лысый затылок. Потом после долгих раздумий произнёс:
— Ну певичка и даёт… Под носом сидит и нос свой в город не кажет. А тебя понесло куда? К цыганской юбке?!
Григорий покраснел, махнул рукой и хотел было уйти, но полицейский остановил его и сказал:
— Прослежу за Камо. Этот громила светится везде, узнаю о детях, сообщу. А ты больше не рассказывай о том, что знаешь о певичке. Пусть это будет между нами. Давай через неделю встретимся, там и решим, как дальше быть.
Григорий поблагодарил и поспешил к Розе.
Но дома той не оказалось.
— Роза, — кричал извозчик во всё горло, — Роза!
Он бросился к реке, смотрел, есть ли следы на песке, плавал, нырял, но Розу не нашёл.
Пришёл домой весь мокрый, а она сидит за столом и чеснок чистит.
Григорий встал перед ней на колени и произнёс:
— Никогда не уходи от меня, никогда…
Через неделю Григорий опять отправился в город на встречу с жандармом.
Тот был зол и сказал, что не было времени узнавать.
Но Камо явился в дом Фуни сам.
Через месяц после смерти Фуни он ворвался в дом посреди ночи, выломав дверь.
Он кричал во всё горло:
— Фуня, чёрт тебя побери, Фуня!
Когда перед ним появился заспанный Григорий, Камо отступил назад и от неожиданности сел на пол.
Он часто моргал и махал руками.
— Фуню зови! Буди старуху!
— Иди и сам буди, — произнёс Григорий. — Третья могила от калитки. Свежая она, не ошибёшься.
Камо схватился за голову.
— Всё пропало, — бормотал Камо, — всё пропало.
Вскоре рядом с ним появилась Роза.
Камо поднял на неё глаза и перекрестился.
— Ах вот ты где! — воскликнул он.
— Умерла Фуня, — ответила Роза. — Раз уж ты тут, скажи, где Лачо и Данко?
Камо вздохнул тяжело.
— Поехали, сын твой в беде.
Роза быстро выбежала из дома прямо в ночной рубашке.
Камо за ней.
— Роза, — кричал вслед Григорий, — платье накинь, подождите, я с вами.
Но его никто не слушал.
Камо уже гнал лошадей.
Роза влетела в дом Камо, чуть не сбив с ног открывшую дверь Алиму.
Она не знала, где лежит её сын, но бежала так, будто не первый раз к нему сюда приходила.
Лачо лежал на кровати и не дышал.
Роза трясла его за плечи.
— Что, что с ним случилось? — спросила она у появившегося рядом Камо.
Камо пожал плечами и сказал:
— Ничего особенного. Укололся шипом, когда розы подрезал в саду. Палец прятал. А когда рука опухла и мы увидели, стало слишком поздно. Нам сказали ждать. А он уже в себя три дня не приходит.
Роза раскрыла сына и уставилась на его руку.
Она была распухшая до самой подмышки.
— Я поэтому к Фуне приехал, — виновато сказал Камо.
— А раньше, где ты был раньше? — закричала на него Роза. — Только сейчас ты вспомнил о ней! Она бы помогла сразу.
Но потом Роза замолчала и вспомнила о последних часах жизни Фуни.
Пятнадцатилетний Лачо умер в тот же вечер.
Роза сидела рядом с ним и никого к нему не подпускала.
Выгнала даже своего младшего сына.
А когда на пороге появилась Алима, Роза встала и долго смотрела матери в глаза.
Та улыбалась виновато, сначала отводила глаза, потом Роза словно приковала её взгляд к своему.
Алима стала пятиться назад, споткнулась и покатилась с лестницы.
Роза захлопнула дверь и опять села рядом с сыном.
Она слышала, как кричит Камо, как громко рыдает девочка.
Но она не выходила из комнаты.
Только через три дня она спустилась вниз и сказала Камо, чтобы тот похоронил её сына. Алима сидела в кресле с забинтованной головой.
А сама вышла из дома и побрела по улице.
Её догнал младший сын Данко. За все дни, что Роза пробыла в доме Камо, она ни разу и не взглянула на него.
Мальчик её окликнул.
Роза оглянулась и расставила руки для объятий.
Она целовала родную макушку и слёзы лились из её глаз.
— Мальчик мой, — причитала она. — Мальчик мой, забудь меня. Я не нужна тебе. Я принесу тебе только горе. Мальчик мой, тебе лучше с отцом.
— Но я хочу к тебе, — твёрдо произнёс Данко. — Я буду с тобой, а ты будешь как и раньше петь. Невеста Лачо тоже поёт как ангел. Может быть вы будете петь вместе с ней?
Роза вдруг прошептала:
— Не-вес-та? У Лачо была невеста?
— Была, она и есть. Лачо искал тебя и хотел с ней познакомить. Вернись, мама, давай похороним Лачо вместе.
Но Роза помотала головой и произнесла:
— Иди к отцу. Я буду любить тебя всегда.
Данко не унимался, тащил Розу за руку. Она обливалась слезами и ускоряла шаг.
А потом резко обернулась и зло прошипела:
— Иди домой, уходи!
Данко вздрогнул, остановился. И Роза пошла дальше.
Руслана дома не было.
Роза упёрлась головой в дверь и дёргала за верёвку, колокольчик трезвонил прямо в ухо.
— Открой, — просила Роза, — прошу тебя, открой.
Свечерело.
Накрапывал мелкий дождь. Роза всё стояла и просила пустить её.
Утром Руслан обнаружил Розу спящей на крыльце.
Продолжение тут