История моей семьи
Наша мама Александра Андреевна учила детей русскому языку и литературе и, как всегда, в любой школе вела танцевальный кружок. Таня была у нее солисткой с первого класса до десятого. И только, когда она окончила школу и, поступив в Ульяновский пединститут, уехала из дома, пришла моя очередь. Но к танцам я ее не ревновала, мне было даже жалко сестру. Помнится, как мама муштровала старшую дочь на кухне. Слышно было: «Тяни носок! Держи спинку! Раз – два – три! Раз- два – три!» И так до бесконечности. Танюшка сама была увлечена, танцы ей снились даже во сне. Один раз ночью она подошла к родительской кровати с толстой книгой «Танцы народов мира» и спросила маму, какой танец они будут разучивать. Глаза ее были закрыты: она спала. Первый ее партнер по танцам, а также «первая любовь» – Женя Гусев. С ним она танцевала полечку со скакалкой. В одном месте Женя крутил партнершу за руку и за ногу вокруг себя. Это было потрясающе!
Мама и меня не забывала. Я танцевала «Кабардинку». Мне было еще пять лет, и я отважно выплясывала на сцене, еще не понимая, что можно волноваться или стесняться. Еще в дошкольном возрасте мы с сестрой участвовали в сюите «На ферме», были цыплятами. На нас были, как на балеринах короткие воздушные пачки и миленькие желтые чепчики в оборках и с красными гребешками.
К каждому танцу старшеклассницы во главе с мамой шили прекрасные костюмы. К китайскому танцу «Лотос» делались такие сложные костюмы, столько труда в них было вложено! Двенадцать девушек были одеты в розовые кофточки, отделанные вишневой атласной лентой с застежкой на ключице. Сверху было нечто вроде зеленого сарафана, длинная юбка которого заканчивалась конструкцией типа абажура из обручей и ткани. Из этого абажура вокруг ног девушек поднимались нежные лотосы, искусно сделанные из розовой марли и проволоки.
В танце «Лунный вальс» я была в кордебалете, как все, в белой пачке с длинным капроновым шарфом в руках, а сестра в черной пачке с блестками, как у черного лебедя. Она солировала в этом танце. На головах у всех были веночки, на ногах тапочки из ткани наподобие пуантов. В «Тройке» Таня тоже начала солировать еще в Тушне. Она была ладненькая, как куколка, и очень легкая на ногу.
Каждый год мы участвовали в смотрах художественной самодеятельности, занимали первые места в районе, ездили и на областные смотры. Мамочка своим увлечением танцами украсила жизнь не только нам с сестрой, но и сотням детей, живущих репетициями, выступлениями. Какое восхитительное чувство испытываешь перед выходом на сцену: тут и волнение, и радость, и гордость, и страх. Как здорово, впопыхах влетев за кулисы, после удачно исполненного номера, сбрасывать один костюм, натягивать другой. Тебе помогают. Где девчонки, где мальчишки – все вперемешку. Не до визга, не до стеснения. Все торопятся к следующему выходу.
Мне запомнилась один случай из далеких времен, когда была еще так мала, что меня на смотр не взяли. Рассказывали, что после выступления артистов кормили ухой из щуки в столовой. Танюше так понравилась щучья икра в ухе, что она, забыв свою стеснительность, съела ее и у папы, и у мамы, и у всех у кого могла. А ведь в то время сестра была до такой степени застенчива, что ни у кого ничего не брала, потому что стеснялась сказать «спасибо».
Мама учила ее кроме танцев рукоделию, чуть глаза ей не испортили. Когда врач прописал сестре очки, мама тут же прекратила обязательные вечерние упражнения в вышивании. Меня по малолетству к вышиванию не привлекали, а зря. Я рукоделие люблю.
Мама кроме русского и литературы вела домоводство. В той самой пустующей квартирке рядом с нами был устроен ее кабинет. Я, зная, что по соседству, под маминым руководством готовится что-то вкусное, надевала лыжи и каталась перед окнами, делая вид, что весьма увлечена этим занятием, а сама косилась на окна. Ну, когда же меня заметят и позовут? Школьницы, закончив приготовление очередного блюда, наконец-то, замечали меня под окном, уже замерзшую, как сосулька, выбегали и за руки вели к маме. В пропахшем вкусными ароматами тепле меня раздевали, утирали мой потекший с мороза нос и усаживали вместе со всеми за стол. Я снимала пробу: ела наваристый, душистый суп, вылавливая клецки, и от удовольствия шмыгала мокрым носом.