«Петровы в гриппе и вокруг него» (речь будет идти о книге) — это уморительный абсурд, от которого невозможно оторваться, с медленным уклоном в мистико-мифологическое смысловое поле.
Очень узнаваемый, очень жизнеподобный и со свежим юмором написанный текст. Потому что чем глубже в него уходишь, тем яснее мысль, что в той жизни, какова она у нас, без вышучивания легко сойти с ума. Ибо юмор —единственное, что спасает от отсутствия какого-либо смысла, заполняет этот вакуум, как цемент. При этом, читая, тебе и страшно, и ухахатываешься в то же время, будто смотришь «Кривое зеркало» где-то в детстве.
Читаешь с нарастающим чувством «я все это когда-то видел, точно видел и чувствовал», я буквально живу в этом «социальном гриппе». При этом происходящее в сюжете все чаще напоминает чей-то гриппозный бред, чей-то просто кошмар, и думаешь, что в реальности такого быть не может, а потом вспоминаешь свою жизнь и мнение меняешь.
Врождённый абсурд жизни, воспринимаемый как болезнь, с которой нужно продолжать существовать. У всех так или иначе есть отклонения, и каждый переживает свой собственный грипп, а растущая температура повышает градус безумия в человеке, точнее, обнажает его, многократно усиливает, как микроскоп.
Грипп — это честность, благодаря которой открывается истинная сущность человека, потому что сам он становится обессилен, чтобы продолжать её скрывать, продолжать притворяться. Самое главное, от этого гриппа не спасают лекарства, ничего не поможет, пока он сам не отступит.
За героями замечаешь выпадение из их реальности, восприятие всего как игры, в которую не умеешь играть и никогда не научишься, и в этом сильно узнаешь себя в своей реальности (узнавать самого себя в истинных мыслях и желаниях каждого из Петровых — жутко, это как-то обесчеловечивает, но и полезно). Причём становится страшно, что все люди, которых ты знаешь (а не только ты сам), могут оказаться такими, как Петровы, а ведь это как раз и кажется правдивым.
Отсюда растет и проблема атрофированной эмпатии в романе — человеку кажутся настоящими только его эмоции и чувства, а все остальное, кроме его личности, как будто не настоящее, бутафорское (как постановка ёлки в ТЮЗе, как актерский грим), он не может сопереживать в полной мере даже близким и испытывает от этого раздражение, которое проецирует на того, кому не способен сочувствовать.
Иногда складывается впечатление, что текст читает твои мысли, ведь все безумное, что ты замечал в течение жизни, там уже сказано. Люди вокруг как бациллы, и если долго за ними наблюдать, начинает тошнить.
Разрушение личности изнутри. Для семьи Петровых фамилия такая выбрана не случайно: Петров — это кто угодно, это архетип среднего человека в современном сумбурном мире и это вид его восприятия такой реальности. Поэтому фамилия Петров употребляется в тексте с невероятным количеством повторов, умышленно, вместо имён, для затирания до дыр, чтобы стало нарицательным в восприятии читающего. И даже второстепенных персонажей называют не их именами, а через причастность к Петровым: отчим Петровой, мать Петрова, коллега Петрова и так далее.
Петров — это человек со стертым именем, у которого от имени осталось только качество: среднестатистический, как все, тип героя — планктон в море планктона. Различия между Петров, Петрова и Петров-младший есть, но эти трое — одно и то же, в том смысле, что каждый из них — отклонение от нормы. Петров и Петрова — это кто угодно, это каждый из нас, вы себя в них обязательно узнаете.
При всем полнокровии созданных персонажей, нам демонстрируют их серость, статичность, их «петровость». Петров-старший, например, понимает, что живёт как будто не свою жизнь, при условном счастье и вроде бы благополучии, все в течение жизни считают его каким-то убогим, каким-то средним, и он сам начинает так считать, даже смиряется с этим и даже соответствует. Пока в его жизни не появляется тот, с кем можно себя сравнить.
«Петрову иногда казалось, что большую часть времени его мозг окутан чем-то вроде гриппозного бреда с уймой навязчивых мыслей, которые ему вовсе не хотелось думать, но они лезли в голову сами собой, мешая понять что-то более важное, чего он все равно не мог сформулировать».
Однако Петров мечтает примерить на себя чужую жизнь, например, как у Игоря, примерить, как маску или костюм, в которые переодеваются дети на новогодний праздник (а это дважды случается в сюжете), причём Новый год может означать начало новой жизни так же, как и выздоровление от тяжелой болезни может её означать.
«Петровы в гриппе» как поэзия наших будней, но не привычная нам поэзия, а в жанре кубофутуризм — нечто странное-вывернутое-нелепое-сломанное, при том очень точное, очень узнаваемое.
Интересное переосмысление гриппа и жара как измененного сознания, в котором люди думают и ведут себя иначе, в котором даже ассоциациативные цепочки работают не так, как всегда, и вообще вся реальность меняется, обнажается, как провода.
Нагромождение вымыслов с целью имитации реальности создает юмористический эффект. Как слушать комика, который шутит с серьезным лицом, и от его спокойствия становится еще смешнее. Причём компиляция эта чем более сюрреалистична, тем более правдива, что наводит на определённые мысли о нашей обыденности: чем больше в ней странного, тем проще в это поверить.
Кстати, в процессе чтения книги я и сама приобрела боль в горле и насморк, так что будьте осторожны. А вообще «Петровы в гриппе» это миллион из десяти. После таких книг мне хочется бросить писать навсегда и не позориться. Обязательно прочтите, если не боитесь разблокировать детские воспоминания.
Спасибо за прочтение!
я в телеграм: t.me/kupriyanovaya
я в вк: https://vk.com/kupriyanovayaya
я в инстаграм: https://www.instagram.com/kupriyanovaya_/
#книги #писатель #писательский блог #писательское мастерство #читайтекниги #чтение #литература #современная проза #современный роман #книжныйчервь