В продолжение рассказа "Абитуриентская овощебаза".
Не буду утверждать, что “Одесса” было его постоянное прозвище. Но думаю, если случись окликнуть Игоря Маркова “Эй, Одесса”, то он обязательно отзовётся. Ибо он нередко с гордостью вспоминал свой родной город — жемчужину у моря. Козырял одесским акцентом, сыпал при случае фразеологизмами с Молдаванки. К тому же в нашей роте он был единственный одессит. А реноме неунывающего одессита, вне всякого сомнения, ему было дорого. Не раз и не два он доказывал, что одесситы особенные люди: на мурманском морозе носил шапку маленького размера где-то на макушке, шинель с воротом нараспашку, "сердцем на двор". Во всём — особый одесский шик и удаль! Хотя ботинки Nariman не носил.
И вот тот несчастный случай выбил из рядов нашей роты сразу двух курсантов. Оба из С-131, что значит: судоводители первого курса, третьего (1983-го) года набора, первого взвода. Напишу, как помню, как умею. Не смотря даже на то, что считается не комильфо писать о некоторых вещах…
Это нерадостное известие о страшной аварии, столкновении грузовика и автобуса, пришло в роту в один из тёплых весенних дней. Мурманск только начинал освобождаться от снежных наносов. Задняя площадка, полная пассажиров, — всмятку. Именно там и находился Игорь. Истекающего кровью и без сознания его вытащил из искорёженного автобуса Игорь Александрович Асочаков, тоже наш (со второй роты судоводов). Вероятно, тем самым, спас другу жизнь.
Потом обрывочная информация из больницы: реанимация, ампутация руки, операция, ещё операция… Такие новости приводили в уныние всех без исключения. И это на фоне бурлящей и динамичной жизни роты. Ведь это был канун нашей первой морской практики — мечте всех курсантов — походе на барке “Седов”. Мы сдавали экзамены, открывали выездные визы, оформляли паспорта моряка и наряды с приборками сыпались, как из рога изобилия…
Но вопросы: Что будет с Игорем? Без руки, по инвалидности его отчислят. Чем помочь? — Такие вопросы возникали сами собой. Было решено, в первую очередь, помочь материально. В данной ситуации было понятно, что деньги нашему другу понадобятся в любом случае и мы должны их добыть. Сброситься со стипендии 16 рублей 80 копеек? — Этого показалось недостаточно. Кто-то вспомнил про бичбазу и предложил там заработать. Все бичи, то есть безработные моряки, могли там подзаработать на подённой оплате. Чем мы хуже? Вся рота единогласно приняла решение, что каждый отработает на бичбазе и заработанные деньги передадим Игорю.
А общегражданские паспорта у всех были сданы для оформления паспорта моряка. Только некоторые имели паспорта на руках. Те, кто в виду допуска секретности или по другой причине не оформляли визу. Тех отрядили на бичбазу заключать договор на проведение работ. Работа разнообразная от разгрузки вагонов с овощами до развоза спиртного в ящиках по магазинам. Тяжёлый, изнурительный труд. Никто не спорил, никто не скрипел из-за того, куда попадал на работу. Все без исключения и школьники и армейцы-старшины, все без исключения пошли и пахали. Вся рота — по тем нескольким паспортам.
В роте за весь наряд (обычно из 4 человек) остался зам старшины роты Вадим Масалытин, проводив всех фразой: “Не беспокойтесь всех прикрою и справлюсь”. Как он сам вспоминал позже: “Единственный раз за шесть лет учёбы стоял на тумбочке”.
После работы хозяева паспортов, на которых были оформлены трудовые договора, получили в кассе зарплату за всех. Порядочную сумму тогда удалось заработать для Игоря. Однако нашёлся среди них один курсант по фамилии Перетяченко — вторая “жертва” аварии. Он умудрился из этих святых денег, заработанных потом и кровью, отщипнуть и себе на “погулять”. За что и был беспощадно… выгнан из нашего учебного заведения, несмотря на все уговоры. Кстати и деньги перестали пропадать после этого в роте.
Игорь долго выздоравливал. Уже после возвращения с парусной практики мы обращались к командиру роты, чтоб тот ходатайствовал перед руководством училища не отчислять Маркова. Наш товарищ был переведён на технологический факультет и, к всеобщей радости, успешно закончил мореходку с нашим курсом.
05/05/2022.
