Мать её появилась в селе побирушкой осенью 1941 года. Много уж чужих людей в это время по сёлам-деревням передвигалось, кто кусок хлеба искал, кто копеечку.
Женщина эта вползла в село по скользкой стылой уж дороге. Чувяки её от долгой ли ходьбы, от непогоды ли совсем развалились. Тяжёлый стёганный халат что ли настолько пропитался осенней влагой, что валился с худых плеч. Однако, под мокретью этой ватной жил своей жизнью круглый живот. Баба какой-то холстиной подвязала его, берегла, Всякую свободную минуту ласкала-согревала грубой ладошкой.
Ходила от дома к дому, хлеба просила, но глаз ярких карих в ресницах не прятала, живота скорородящего в хламиды не скрывала .Бабы наши деревенские беременную жалели: котора блин сунет, другая два крутых до коричнеты запеченных в печи яйца.
У калитки Зинкиной что-то сбируха присела, подол юбки сначала от осенней грязи-сырости берегла – всё в кулак гребла, потом бросила и сама в грязь поползла. Зинка сквозь оконце возню у калитки видала. Пошла посмотреть… чего это там творится.
Кое-как Зинка побирушку в избу втащила, Той пора рожать пришла. Сами справились. Девчонку чёрнокудрую в мир выпустили. Мать её плоха больно была, только и вымолвила:
- Земфирой назови! В запазухе у меня серьга и бусы красные. Надень серьгу ей, как время придёт и бусы на шею кинь. Обещай!!!
Померла побирушка. Местный батюшка отпевать отказался – не знай, какого роду-племени. Как тут отпевать! Но, на приходском кладбище, в уголку могилку выкопали…
Девчонку теперь куды девать?! Лежит пока в постели Зинкиной…Поперёк лежит…
А Зинка-то наша к этому времени первой вдовицей в селе стала. Вон, гляди, только на летнего Николу свадьбу сыграли, а к августу – уж и вдова. Подушек пуховых поди потом страстным не напоила, простыней желаньем не напачкали, любить-то друг друга толком не научились, а уж молодого под пули немецкие угнали. Не воротили… Казённую серую бумажку через месяц вернули….
Зинка орала:
- Не отдам девчонку!, - когда из района приехали забирать ее в приют.
- Не отдашь! Да и ладно, рости! – других дел полно.
Зинка сходила в сельсовет, документы рёбенку выправила , получилась Строева Земфира Павловна. Завещанные бусы Зинка дочке сразу не шейку и повесила, а серьгу в ухо только лет в пять и вставила. Бабка Паулина делать это только и умела. Серьге подивилась, иголку накалила да на место и установила. Земфирка не дрогнула, серьгу в ухе теребила да бормотала чего-то.
Лета так быстро не летят, как Земфирка в красивую здоровую девку выросла. Серьга в одном ухе, матерью законной завещанная , парням всем глаза слепила, бусы приблизиться не позволяли.
Зинка каждую весну под Пасху дочке названной Земфирке наряд новый справляла, да всё получалось, что юбка широкая да цветастая – цыганка одним словом.
А пока… Всех парней с ума свела. Блеснет серьгой, красными бусами поманит, юбками захлестнёт – а потом на смех поднимет!
Самый видный человек в селе – кто он там – председатель, али кто, - по Земфирке заскучал.
-Доставь девку как хочешь!
Доставили…Доставили. Начальника нет давно, Земфирка мальчонку рожает. Зинка как вроде и рада, внук народился. А Земфирка обиделась….
Обиделась на весь род мужской. Отца отродясь не видела, да и услышать не от кого было. Сынка-мальчонку на руки Зинке скинула, а сама пошла род мужской, не больно уж сильный и смелый в краях наших, да и не наших тоже, с ума сводить.
Красоту свою ликую в зеркале видала, силу властную женскую в нутре чувствовала и несла.
Сначала в селе всех мужиков с ума свела – и юных безусых, и бородатых отцов семейств.Научилась не береметь.
Всяка семья в селе покоя лишилась. Мужики в бани-сеновалы ночевать без причин отправились, бабы воют, года два в селе новорожденных не было.Ни одного.
Свадьбу в сентябре, может, чуть не ко времени, в селе устроили. Так жениха Земфирка из-под венца увела. Босоногая в венке из поздних трав в чёрных кудрях в зал вошла и жениха увела.
Невеста, село опомниться не успели, наутро в село пришёл красивый цыган в красной рубахе. Сразу в дом Зинкин направился. Зинка испугалась, завопила, не пустила. Внука в охапку спрятала. Заметила только, в ухе цыганском серьгу, как у Земфирки, только большего размера.
В ночь эту сентябрьскую такой тёплый ливень лил, река под берегом бурлила светлым пивом, берег мягким пряником стелился. Двое-двое-двое рукой в руку, сердцем в сердце, плотью сладострастной срослись…
На днях Зинка с внуком гуляли по над рекой. В траве так ярко блеснуло – Зинка наклонилась – две спаянных золотых серьги в виде сердца. Женщина свою принятую дочь и не искала никогда. И не плакала о ней…
Земфирку в селе скоро забыли и даже боялись вспоминать о ней.
А в Питере сейчас живёт музыкант, который носит на цепочке странный амулет.
Сегодня утром баба Зина сварила ему вкусный кофе….
А про Земфиру столько песен и стихов сложено…..