Утро было голодным. Мои надежды на хоть один трезвый выходной утонули в коктейлях за завтраком. З., обязан был познакомить А., с грузинским адским зельем. Программу повторили удвоив. Себя я считал совершенно трезвым и почему-то единственным адекватным. Подхожу к окошку аптеки и говорю: “мне сейчас нужно сказать “алказельцер” и не засмеяться”. Миссию провалил, после пяти минут смеха мне удалось купить активированный уголь. До поезда четыре часа.
Снег, дождь, холод. З., находит заброшенный особняк, который превратили в арт-пространство. В центре костры и шезлонги, справа уцелевшие помещения особняка. Почти морской отдых, так сказать. Помимо костров, была палатка с глинтвейном. Я попросил хоть что-то безалкогольное, оказался только чай. Я взял глинтвейн. Пока мы обследовали особняк, который вызвал у меня много печали и революционных ран, я пару раз возвращался к палатке с глинтвейном и удивлялся, чего ж я не трезвею. Какая-то нелёгкая мысль понесла меня и З,. дальше в заброшку, откуда нас погнал охранник. Какой-то по счёту глинтвейн убил моё сознание так, что следующей вспышкой я оказался в привокзальном “Бургер кинге”. Где-то нашел фирменную корону, в которой я ходил весь вечер. Меня даже не волновал вопрос, почему там куча голубей и почему мы их кормим, бросая картошку фри прямо на пол заведения.
Поезд не стал тихой гаванью спасения. Наш попутчик храпел как армада дизельных тракторов. Даже казалось, что он храпом двигает поезд. С ним не просыпаясь поговорила А. На его громкий “Хррр”, она очень бодрым голосом пару раз ответила “Да, я все поняла” и “Окей, принято”.
Как же я был рад вернуться в трезвую понятную и не шатающуюся под ногами Москву.
Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.
Часть 5.
Часть 6.