Собственно, под одной обложкой прячутся сразу две книги одного автора: "Четыре времени года" и "Красавица и чудовище", давшая опусу общее название. Книги отличаются по времени написания, по манере подачи материала и по настроению, с которым были написаны.
"Четыре времени года" - ода к радости.
Совершенно замечательная книга, написанная великолепным языком, охватывает период времени с конца 50 - х годов по середину 80 - х прошлого века. Для первого опыта написания даже еще не мемуаров, а заметок для памяти Тарасова пригласила литзаписчика - известного спортивного журналиста Виталия Мелик - Карамова. Позже он будет помогать с написанием биографий многим известным людям - Н.Караченцову, Ш. Тарпищеву, В. Фетисову, О. Морозовой, Н.Бестемьяновой и А. Букину. Спортсмены и актеры обращались к нему, наверное, потому, что первый опыт оказался очень удачным. В предисловии к книге - биографии Тарасовой он свой вклад в общее дело оценивает очень скромно.
... мои обязанности сводились лишь к расшифровке магнитофонных кассет.
То, что литзаписчик скромничает, становится понятно после прочтения второй части книги, где к его помощи автор решила не прибегать. Она не менее интересна по материалу, по фактам, но уступает по художественному впечатлению - по артистизму, как сказали бы любители фигурного катания.
Для первой книги выбран не очень типичный для мемуарной литературы способ расположения материала. Не в хронологическом порядке, а по значимости событий в жизни автора. Например, сразу после главы "Мои родители" идет глава "Ира и Саша", посвященная Родниной и Зайцеву. Кроме того обычный рассказ, обычное повествование перемежается небольшими эссе, которые можно было бы объединить в серию "О вечном и незыблемом в судьбе автора": "Мой талисман - черепаха", "СЮП" (для непосвященных - Стадион юных пионеров, где Тарасова начинала свой тренерский путь), "Лейк - Плэсид: последняя олимпиада Родниной", "Костюм для чемпионов", "Пять минут у льда", "Томск и Одесса", "Сибирское турне", "Турне мировых звезд", "Музыка в моей жизни", "День тренера". Эти эссе, написанные в немного другом ритме и даже набранные другим шрифтом, служат своеобразным каркасом не только книги но и, в какой-то степени жизни автора, во всяком случае в описываемый период. Это те локации, материальные и моральные, которые стабильны и нерушимы.
Литзаписчик сумел сохранить присущий Тарасовой юмор и особый сленг 60 - х. Ну и атмосферу легкости, веселья и некоторой беззаботности, что бы не говорили сейчас об этом времени и какие бы фильмы не снимали. В книге снимаются покровы с некоторых тайн, которыми были окружены фигуристы в то время. Ведь тогда они не раздавали интервью направо и налево. И болельщики гадали: почему от Тарасовой ушли ее любимые ученики Моисеева и Миненков или почему она взяла к себе Карамышеву - Синицина, являвшихся конкурентами Бестемьяновой и Букина, или, наконец, почему Тарасовой все дарят черепах?
"Красавица и чудовище" - тяжкий путь познания.
И все -таки, "Четыре времени года" - это, на мой субъективный взгляд, чуть подретушированный литзаписчиком автопортрет главной героини. Хотя, повторяю написано великолепно, читается на одном дыхании. Кстати, если есть возможность, лучше прочитать "Четыре времени года" именно отдельной книгой. В дилогию они вошли в несколько усеченном варианте: исчез выделяющий эссе шрифт, унеся с собой часть повествовательного очарования, исчезли некоторые главы. Возможно, этого требовал формат новой книги, а может быть просто поменялось отношение к персонажам. Тем не менее, "Четыре времени года" - это тренерская молодость Тарасовой, это уверенный взгляд в будущее, вполне советский подход к коллегам, спортсменам, друзьям. Все предельно корректно и доброжелательно. Все это было, и все это правда. Но, вероятно, все-таки не вся. Захотелось почитать другие биографии, написанные Мелик - Карамовым, чтобы оценить, насколько литзаписчик "причесывает" личность автора. Этот элемент "приглаженности" заложен уже в самом подходе: то, что кто-то непосредственно слушает и записывает уже немного сковывает "фантазию" автора.
Вторая часть дилогии разительным образом отличается от первой. Хотя бы потому, что она написана не просто позже, она написана в совершенно другие времена, в другую эпоху, наступившую в стране. "Красавица и чудовище" охватывает период с 1985 года по 2000, когда Ягудин стал трехкратным чемпионом мира. Это время абсолютной свободы и вопиющего беззакония, больших надежд и горького отчаяния - годы перестройки.
По художественным критериям вторая часть явно уступает первой. Она как раз, построена, в основном, по принципу хронологии, от которой литзаписчик так ловко увел автора в первой части. У Василия Аксенова в "Апельсинах из Марокко" есть замечательная фраза.
... бывает, что к вечеру нервы шалят, и начинаешь что-то считать, то ли годы, то ли обиды…
Вот что-то подобное есть и здесь. Автор приводит много мелких подробностей и деталей, в которых читатель тонет, книга теряет ритм. Но, тем не менее в этом неприглаженном, несовершенном творении гораздо более четко проявляется личность автора со всеми своими достоинствами и недостатками. Для того, кто хочет что-то узнать о Тарасовой, вторая часть к прочтению обязательна.
Здесь характер автора вырисовывается совершенно четко. Неистовый, резкий, непримиримый, бесстрашный. Характер тренера - победителя. По количеству медалей чемпионатов Европы, мира, Олимпийских Игр, завоеванных ее учениками Тарасова лидирует с большим отрывом, о чем сама без лишней скромности и сообщает в предисловии к книге. Как ей это удавалось? "Красавица и чудовище" дает возможность сделать кое - какие предположения:
- Тарасовой необходима была влюбленность в ученика, на которого она ставит. Для нее он становится пусть не навсегда, на короткий момент единственным, несравненным. Она обожествляла своих спортсменов. В свое время она была влюблена в Моисееву - Миненкова, как раньше в Войтюк - Жигалина, потом позже в Бестемьянову - Букина, в Роднину - Зайцева. Это тоже было, Роднина увлекала, поражала ее своим талантом и темпераментом. Дальше - Кулик, Ягудин, Грищук - Платов, Саша Коэн... Кстати, влияние часто было обоюдным. Талант, харизма ученика открывала новые горизонты и перед тренером. Приходили идеи новых постановок, можно было замахнуться на новые музыкальные темы. Например, Бестемьянова - Букин привнесли в фигурное катание юмор, гротеск, дав возможность Тарасовой попробовать себя как постановщика в новом качестве.
- Влюбленность соседствовала с агрессивностью и субъективизмом по отношению к соперникам. Кто-то будет признавать достижения или первенство соперников, но не Тарасова. В книге она поет неумолчные дифирамбы английской паре Торвилл - Дин. Но при этом она всегда подчеркивает: Бестемьянова - Букин были не хуже, просто чуть позже вышли на первое место в сборной, и это сыграло свою роковую роль.
Что-то подобное можно заметить, когда Тарасова рассказывает о
подготовке к Олимпийским играм Кулика. Его соперником был Ягудин,
тогда еще мишинский. Во время написания книги она уже тренировала
Алексея, и они стали по-настоящему близкими людьми. Тем не менее
рассказывая о противостоянии Ягудин - Кулик, Тарасова никогда не
называет его по имени. Для нее он в то время только Ягудин -
противник обожаемого Илюши. То есть, Тарасова, это не тренер -
философ, с любовью относящийся ко всем участникам процесса. Это
тренер - воин, горой стоящий за своих. На войне, как на войне.
- Конечно, Тарасова "помешана" на своем деле. В работе она самоотверженна, как, наверное, никто из тренеров. Разве, что Жук в свое время проявлял подобный энтузиазм. Причем, Тарасова не боится уронить авторитет "вождя". Если того требует ситуация, она будет делать и черновую работу. Так, готовя к соревнованиям Ягудина, она сама готовила ему еду, организовывала быт. Ввиду перестроечного беспредела в спорте они жили в Америке, и больше заниматься этим было некому. Она была и тренером, и поваром, и нянькой, и все это в одном лице. Вообще, главы о подготовке к Олимпиадам Кулика, Ягудина, Грищук - Платова, Климовой - Пономаренко читаются как настоящий роман преодоления. А рассказ о попытке "контрабандно" помочь танцевальной паре Торвил - Дин, как роман авантюрный. Кстати, именно в этой ситуации проявилась еще одна уникальная тренерская черта Тарасовой, о которой уже в своей книге написала ее друг- недруг Ирина Роднина.
У нее абсолютно неординарное мышление. Если мы, обычные люди, мыслим прямо, то она будет обязательно пробовать вправо или влево. А может вообще назад.
Англичане не пошли на предложенную Тарасовой авантюру и
проиграли свою последнюю Олимпиаду.
- Тарасова всегда видела "чемпионскую закваску" в спортсмене. В Кулике, в Моисеевой, в Родниной. Это же самое чемпионство было и в ее характере. Если бы не полученная в 19 лет травма, вероятно, она стала бы выдающейся спортсменкой. Но судьба распорядилась иначе. Все свои нереализованные мечты ей пришлось воплощать в жизнь с учениками. Она никогда "не надувала щеки" - я все знаю и умею сама. Когда надо Тарасова могла подстраховаться и пригласить нужных "спецов". Но все-таки она всегда чисто по - чемпионски была уверена в своих силах. И без тени сомнения бралась за новое, незнакомое дело. Ее не смущали чужие мнения, даже если это были мнения уважаемых коллег и специалистов. Так она взялась тренировать Илью Кулику, хотя никогда до этого мужчин не тренировала. Над ней смеялись, иронично предлагая взяться за работу с хоккеистами, ее предостерегали, ей дружески советовали. Но она нашла в себе силы никого не слушать. Хотя дело, действительно, попахивало чистой авантюрой. У Тарасовой был опыт работы с парниками, где есть сложные прыжки, дорожки, то есть элементы мужских спортивных программ. Но мужчины уже начинали прыгать четверные. Тарасову это не остановило. Ее всегда увлекала сложность задачи. Она часто работала на пределе собственных возможностей, вопреки доводам разума. И в этот раз она вступила на неизведанное чужое поле и победила. Кстати, делить с кем-то победные лавры Тарасова не очень любила. Она часто работала с помощниками - хореографами, постановщиками, специалистами по ОФП. В книге она с благодарностью упоминает о них, но все-таки, в центре - только она сама. Чемпион, не терпящий никого рядом с собой на пьедестале. Первым тренером, который вывел на авансцену помощников уже гораздо позже, стала Этери Тутберидзе.
- Наконец, Тарасова в своем деле была не только прекрасным тренером, постановщиком новаторских программ. Она была великим стратегом. Иногда ей приходилось буквально прокладывать путь к медалям для своих учеников, обозначая "вешками" опасные места: она просчитывала, на каких соревнованиях нужно выступить, а какие стоит пропустить, кому показать новые, еще сырые программы, чтобы не "погрешить" против правил, с кем посоветоваться. Тарасова позиционировала себя человеком вне Системы, таким "волком - одиночкой". Скорее всего, это не совсем так. Стратегом ей удавалось быть не только благодаря тонкой интуиции ("волчьему чутью"), но и тому, что она долго "варилась" в фигурном деле, прекрасно знала эту кухню и понимала на какие рычаги можно нажать для получения результата. Кое-какие секреты в книге она раскрывает. Опять же, наверное, не все.
Наиболее любознательным, остается ждать третьей книги. С
каким-нибудь еще более залихватским названием типа "Сделано!
Мною..."