Совершенно ясно, почему вирус становится более заразным. Менее понятно, почему он становится менее смертоносным.
Вчера новый координатор Белого дома по COVID Ашиш Джа поделился редкими хорошими новостями о вирусе. Заболеваемость на северо-востоке растет уже почти два месяца. Но смертей нет. До 0,3% (это количество смертей сегодня, деленное на количество случаев 3 недели назад)
Та же картина и в национальном масштабе. С 1 по 27 апреля число случаев заболевания в США увеличилось примерно вдвое. Смертность снизилась вдвое за тот же период. С 27 апреля также практически не произошло увеличения смертности, несмотря на то, что число случаев продолжает расти. На самом деле, мы можем быть в середине волны в данный момент, не осознавая этого:
Quest Diagnostics сообщает, что уровень положительных результатов #covid19 сейчас находится на уровне подросткового возраста по сравнению с низкими однозначными числами в марте
— Мэг Тиррелл 5 мая 2022 г.
Почему сейчас COVID убивает меньше людей, чем раньше?
Две очевидные причины. На данный момент практически у всех в США есть какая-то форма иммунитета, естественного или с помощью вакцины, поэтому наши тела более подготовлены к встрече с вирусом. Мы можем бороться с этим, прежде чем оно станет серьезным, особенно с теми, кто был усилен. В настоящее время также доступны терапевтические средства, способные нарушить течение болезни после заражения. Не так давно чудо-лекарство Паксловид, было в таком дефиците, что люди с ослабленным иммунитетом отдавали ему приоритет, но теперь его настолько много, что ученые жалуются на то, что его используют недостаточно.
Хорошие вакцины + хорошее лекарство = меньше смертей. Но разве это не должно также означать меньше инфекций? Если сейчас у всех есть антитела, почему мы наблюдаем рост числа случаев?
Все дело в эволюции, пишет Дэвид Экс:
Больше случаев, но меньше смертей, явление, которое эпидемиологи называют «расцеплением», стало определять эволюцию COVID, когда мы боремся за третий год пандемии. Есть признаки того, что разделение может стать более экстремальным. В конце концов, иммунитет, который приводит к расцеплению, также побуждает вирус быстрее мутировать во все более трансмиссивные линии.
Иммунитет поощряет мутантов, которые могут повышать иммунитет за счет посева антител от легкой инфекции. Это ускоряющаяся петля положительной обратной связи, продуктами которой являются антитела и вирусные линии.
Поскольку вирус циркулирует среди популяции, в которой у каждого есть какой-то иммунитет, процветать будут только те штаммы, которым посчастливится получить способность уклоняться от иммунного ответа человека посредством мутации. Вирус «оттачивают» с помощью генетического шанса, чтобы он стал более трансмиссивным даже в стране, где почти у всех есть антитела. Но хотя этих антител может быть недостаточно для предотвращения заражения новыми штаммами, знания о вирусе, которое наши Т- и В-клетки приобрели в результате предыдущего воздействия, по-видимому, достаточно, чтобы вызвать иммунный ответ, который ограничивает тяжелую болезнь. Результат: Много передачи, мало смертей.