«В 1942 году пчеловод колхоза «Стахановец», Ново-Покровского района, Саратовской области, Ферапонт Петрович Головатый получил в среднем около 5 пудов (80 килограммов) меда от каждой семьи пчел. Деньги, вырученные от продажи меда, выданного ему колхозом за перевыполнение плана, в порядке дополнительной оплаты труда, Головатый отдал для постройки боевого самолета.
Товарищ Сталин лично поблагодарил патриота за заботу о воздушных силах Советской Армии. В 1943 году Головатый купил второй самолет и просил передать его летчику Еремину взамен ранее приобретенной, износившейся в воздушных боях машины. В последних, заключительных битвах с фашистами самолет, с надписью на борту «Ферапонт Головатый», опустился на берлинском аэродроме. 9 мая 1945 года, в День победы, летчик Еремин в центре поверженной в прах Германии провозгласил заздравный тост в честь саратовского колхозника-пчеловода
Все пчеловоды дружно откликнулись на призыв своего собрата. Землячка Головатого Анна Сергеевна Селиванова, пчеловод колхоза «VII Съезд Советов», Куриловского района, приобрела на личные сбережения три боевых самолета. Кубанский колхоз «Пчела» внес деньги на покупку 14 танков, 8 самолетов и 1 мотоцикла, а ростовские пчеловоды собрали на вооружение Советской Армии свыше миллиона рублей. Колхозные пасечники Михайловского района, Воронежской области, внесли в фонд Верховного Главнокомандования 1 миллион 200 тысяч рублей на постройку эскадрильи самолетов «Михайловский пчеловод».
Своим патриотическим примером пчеловод Головатый начал движение сбора средств на вооружение Советской Армии, ставшее всенародным.»
Мед шел в города и промышленные центры, в больницы, десятки тысяч тонн его отправляли в госпитали и на фронт.
Служил обороне и воск, в котором очень нуждалась военная промышленность. Он был возведен в ранг стратегического сырья. Им бесперебойно снабжались оборонные предприятия и военные заводы. Воск использовался в самолетостроении, при производстве танков, артиллерийских орудий, парашютно-десантного снаряжения, электроприборов, лыжной мази. Много требовалось его медицине.
Своей опылительной работой пчелы значительно повышали урожай бахчевых, садовых, гречихи, подсолнечника и других ведущих сельскохозяйственных культур, что помогало продовольственному снабжению армии и тыла.
Фактически все мужчины-пчеловоды, способные воевать, были взяты в армию и находились на фронте. Отцов и мужей, сыновей и братьев заменили женщины, подростки и старики. Они приняли на свои плечи всю свалившуюся на них тяжесть - становились пчеловодами и работали за троих, возглавляли бригады, топили воск на заводах, преподавали в пчеловодных школах и на курсах, вели исследования в опытных пчеловодных учреждениях, эвакуированных в глубокий тыл.
В годы войны, несмотря на чрезвычайные трудности, шла широкая курсовая подготовка пчеловодов. В 1942 году в России на курсах пчеловодов обучалось более 7 тысяч человек, в 1943 году - почти 12 тысяч, а в конце войны - свыше 16 тысяч человек. В самое тяжелое и опасное время действовали курсы по пчеловодству в Московском университете, организованные Всероссийским обществом охраны природы. Занятия проводили ученые университета. Здесь готовили пчеловодов для обслуживания коллективных, общественных и индивидуальных пасек. За годы войны сотрудники Нижегородского сельскохозяйственного института подготовили на курсах более 500 бригадиров-пчеловодов. В Институте пчеловодства организовали заочную подготовку пчеловодов на курсах массовой квалификации, восстановили высшие пчеловодные курсы, открыли аспирантуру по подготовке научных работников. Отрасли очень нужны были образованные, квалифицированные кадры.
Ученые, специалисты пчеловодства, опытные пасечники- мастера добровольно, не требуя никакого вознаграждения, шли в военные госпитали и клиники, проводили с ранеными беседы, читали лекции, знакомили их с жизнью пчел и пчеловодством, рассказывали о целебных свойствах меда и других продуктов, о пользе, которую приносят пчелы народному хозяйству. Раненые воины получали новую гражданскую профессию.
Пчеловодство оказалось занятием доступным человеку, даже потерявшему руку или ногу. Возвратившись домой, многие начинали заводить пчел. На общественных и личных пасеках часто можно было видеть пчеловодов в солдатских сапогах и гимнастерках, вчерашних фронтовиков, сменивших винтовку на пасечную стамеску. Они трудились, набирались опыта и поправляли здоровье, обретали надежду.
Навсегда вошли в историю пчеловодства трудовые подвиги женщин-пчеловодов военной поры. Они были достойны фронтовиков. Их девиз - в труде, как в бою, - требовал большого напряжения, физических и нравственных сил, самоотдачи и подлинного мужества. Они знали: мед и воск нужны фронту так же, как танки и самолеты, как хлеб, и делали все возможное и невозможное, чтобы получить больше продукции. Выполняли совсем непривычные для них работы - сами кое из чего мастерили ульи, рамки, деревянные медогонки, выдалбливали кормушки, с рассвета и дотемна, забывая о себе, трудились на пасеках.
Мёд - главный продукт пчёл, вечная ценность земли. Кто-то из писателей в шутку, но не без основания сказал, что если бы он писал роман о пчёлах, то главным героем сделал бы мёд.
В результате коллективного труда многих ученых-апидологов, биологов, биохимиков, фармацевтов, медиков и врачей-клиницистов установлено и доказано многочисленными примерами сильное лечебное действие пчелиного меда.
Его не только накладывали на раны, но и зашивали внутрь мягкой ткани после удаления осколков и пуль, пломбировали закристаллизовавшимся медом полости костей после хирургической операции.
Он уменьшал боли, вызывал и стимулировал рост новых образований ткани, способствовал заживлению ран, плохо поддававшихся лечению, ускорял выздоровление раненых.
Положительное действие меда сказывалось на улучшении состава крови и общем состоянии больных, перенесших тяжелые операции. Главным управлением эвакогоспиталей была издана специальная инструкция о применении меда для лечения раненых.
В качестве наружного средства при лечении ран, особенно медленно заживающих, испытывались препараты прополиса. Опыты дали весьма положительные результаты. Прополис активно способствовал образованию первичного кожного покрова. К сожалению, пчеловодство поставляло прополиса в госпитали очень мало. Способы его массового производства еще не были разработаны.
И в прошлых войнах, в частности во время англо-бурской войны (1900) и первой мировой, препараты из прополиса применялись для залечивания огнестрельных ран. Перед второй мировой войной немецкие врачи и фармаколога не случайно усиленно интересовались лечебным действием пчелиного клея. Пчеловоды Германии возле пасек высаживали деревья-прополисоносы, применяли различные приспособления в ульях для сбора прополиса. Только в послевоенное время прополис, как и другие продукты пчеловодства, нашел широкое применение в медицинской и ветеринарной практике.
На временно захваченной территории пчеловоды проявили мужество, спасая пасеки от разорения. С риском для жизни они раздавали ульи по домам в надежде, что после освобождения их возвратят обратно. Пчел скрывали, темной ночью отвозили подальше в глухую степь, заросшую бурьяном, или в густой лес, куда немцы боялись заглянуть, прятали в подсолнухах, с похолоданием - закапывали во рвы и траншеи, зарывали кадки с медом в землю, чтобы еж не достался врагу.
Особенно злобствовали фашисты перед отступлением. Они выламывали весь мед, уничтожали соты и пчел, сжигали ульи, инвентарь, постройки.
Многих пчеловодов немцы угнали в Германию.
По мере освобождения территории от оккупантов пчеловоды начинали организовывать и заново создавать пасеки.
“Как только немцы были выбиты из нашего села, - рассказывал пчеловод И.М.Удод, - не успела стихнуть перестрелка, а я уже бросился к пчелам. Посмотрел на пасеку, сердце сжалось: ни одного улья не осталось, только колышки торчат, да и на стеблях бурьяна кучками повисли уцелевшие пчелы. Подобрал я кое-какие остатки ульев, наскоро сколотил изломанные корпуса, нашел несколько ящиков из-под снарядов и их использовал в дело. С этих пчел и началась наша пасека”. Так было почти повсюду.
Не счесть и ничем не измерить трудовых подвигов пчеловодов в годы войны.