«Немцы несколько раз бросались в атаку, это казалось безрассудно, но трусами их не назовёшь. Зрелище было ужасное: все улицы Берлина были завалены трупами, искорёженными орудиями, машинами, танками. Немцы ещё сопротивлялись, но нам было уже всё понятно, мы ждали когда они начнут сдаваться. Потом мы увидела, что со всех щелей стали появляться самодельные белые флаги. Немцы сдавались. Я получил тяжёлое ранение и меня братки потащили в санчасть. Выживу или нет никто не знал. - Держись браток, нельзя сейчас тебе умирать, мечтал до Берлина дойти… обидно будет, если сейчас… держись... А я говорить не могу, тяжело мне. А мысли в голове крутятся, хочу сказать, а не могу: «Аркадий в сорок втором умер у меня на руках, вот ему нельзя было умирать, потому что не знал, что победим, тоже мечтал в Берлине последнего фашиста задавить. А мне сейчас умереть можно, я знаю что выстояли и задавили эту фашистскую гадину. Мне не обидно умирать». - Рассказывал Степан Петрович своему правнуку Аркашке. ________