Не сукин сын
Если посмотреть советскую телепрограмму времен дорогого Леонида Ильича, то почти каждый день можно было отметить по одному из существующих двух-трех телеканалов телеспектакль. Иногда это была просто съемка из действующего репертуара того или иного спектакля, но зачастую специальная версия для телевидения. Вплоть до культовых серий «Следствие ведут ЗнаТоКи» или выпусков «Этого фантастического мира». Разумеется, в этом жанре не мог не отметится известный театральный режиссер Марк Захаров, которому было ощутимо тесно в дозволенных рамках рампы.
«Пир во время чумы» - короткометражка по случаю очередного юбилея Нашего Всего Александра свет Сергеевича. Захаров к тому времени уже набрал творческий и административный вес, снял несколько телеспектаклей и начал осваиваться на своей вершине – руководстве театра имени Ленинского Комсомола. Энергии была тьма, замыслов – полная кадушка. Возможностей для их реализации хватало, далеко не каждый режиссер мог похвастать, что у него всегда под рукой звезды калибра Збруева, Караченцова, Янковского, Абдулова, Леонова. Молодые, талантливые, голодные. И с этих позиций «Пир во время чумы» вызывает некоторые вопросы.
Объем. Все-таки 40 минут – это откровенно мало. Не будем оправдываться первоисточником, каждый без труда может привести пример, когда небольшие рассказы адаптировались в значимые произведение. Правда, для этого требовались гораздо большие усилия, нежели просто обыгрыш звучащих строк автора. Недаром в официальной версии включено предисловие народной артистки Софьи Гиацинтовой, которая то и дело снимала и обратно надевала очки, не зная, как импровизировать, зачитывая на камеру банальности о величии товарища Пушкина.
Действие. Стоит стол с бутафорскими бананами и виноградом. В телегеничных позах за ним сидят артисты Театра имени Ленинского Комсомола и в строго установленном порядке произносят заверенный цензурой бессмертный текст. Правда, Караченцову было дозволено несколько раз спеть, но как-то скромно, полу-речитативом, чтобы зритель не отвлекался от основной идеи. Откровенно говоря, сорок минут по ощущениям растянулись вдвое, что является сомнительным комплиментом по категории интереса.
Оформление. А вот здесь зуд Захарова к эффектности кадра выдал вполне приличную картинку с поправкой на традиции советской сцены в разгар застоя. И свет, и дым, и неизбежное дыхание Смерти получились. Кое-где даже подумалось о «Сказке странствий» Александра Митты, в которой чумная визуализация была на ещё большем уровне.
Но главная печаль в лицедействе. Если даже центровые персонажи председателя (Н.Караченцов) и священника (О.Янковский) можно было легко представить в исполнении других актеров, то все остальные гости за столом – это худший вид массовки. Вместо парочки Кузнецовых, Шаниной, Поргиной, Яцкиной можно было запустить… Да хоть кого угодно, абсолютно стираемые из памяти образы ещё до завершения самого просмотра. Кто виноват – актеры, режиссер или, как всегда, Пушкин? Ну, в случае успеха все всегда молодцы и гении, а в случае выхода проходной работы априори виноват только Фонд Кино, которого, правда, в ту пору не было.
Забитые, испуганные аристократы фальшиво бодрятся, разливая цветную жидкость по чашам. Гнетущая атмосфера в каждой мимической морщине. Безнадега-точка-ру. И это у режиссера, в чьем будущем фильмы с несколькими смыслами в каждой фразе и кучей интеллигентских фиг. Скорее всего, это была обязательная программа, к которой откровенно ни у кого не лежала душа. Заказ освоили, халтуры не допустили. Сдали, показали, забыли. И лишь три имени позволили данному проходняку не затонуть в памяти окончательно.