Моя бабушка Татьяна Ивановна застала оккупацию нашего подмосковного города, работая на прядильно-ткацкой фабрике. В тысяча девятьсот сорок первом году ей только исполнилось двадцать лет. Летом почти все мужчины, братья и отцы, из города и окрестных деревень ушли защищать нашу родину. Девушки, которым и до этого нелегко приходилось, почти полностью заменили мужской труд на фабриках и заводах. На фронт их тогда не брали.
Моя бабушка вместе с другими девчонками, вчерашними школьницами стали участниками самообороны города. В свободное от работы время, они рыли окопы, помогали колхозам в уборке урожая. А по вечерам, надев на руку красную повязку, ходили по городу и смотрели, не светится ли у кого ярким светом окно, все ли плотно занавесили шторы. Такое окно могло стать ориентиром для фашистских бомбардировщиков.
Город бомбили мало, авиация захватчика берегла свои тяжелые бомбы для стратегических объектов. Такими объектами были заводы в соседнем райцентре и железнодорожная станция. Их бомбили чаще всего. А на город, завидев огонек в каком-нибудь окошке, скидывали тысячи зажигалок. Это такие маленькие снаряды, которые не взрываются, а просто горят. Упав на крышу, они могут запросто вызвать возгорание дома.
Но это случалось редко – на крышах города по ночам дежурили женщины из народной дружины и дети. Приходилось бывать там и моей бабушке.
А потом пришли они… самая сильная армия в мире, полные уверенности захватить столицу нашей родины. В городе они задержались недолго.
Когда в декабре красная армия выбила врага из Клинского района, моя бабушка и многие девчонки ее возраста, стали проситься на фронт. Фабрика была разрушена, а многие колхозы разорены и сожжены. Узнав, что на станции райцентра формируют состав медицинских сестер и радистов для отправки на фронт, моя бабушка с сестрой и подругами пешком, другого варианта в то время не было, направились в райцентр. По разбитой, отступавшими немцами дороге, обочины которой были завалены горами брошенной фашистской техникой, быстро идти не получалось. И девчонки опоздали. Когда они пришли на станцию, состав с медсестрами уже ушел. Не успели они вступить и в отряд радистов.
Но на соседних путях формировался другой состав идущий на фронт, на самую передовую, под Вязьму. Туда, где были самые ожесточенные в то время бои. И этот поезд тоже состоял преимущественно из женщин. Это была ремонтно-строительная бригада железнодорожников. Они восстанавливали разрушенные оккупантами и бомбежкой железнодорожные пути, открывая дорогу для подвоза боеприпасов, эшелонов с танками, с солдатами, идущими на передовую.
Нередко ремонтировать рельсы приходилось под шквальным огнем противника. Для фашисткой армии ремонтная бригада была порой опаснее наступающих солдат. Ведь достаточно уничтожить железнодорожников и солдаты на передовой останутся без боеприпасов, пропитания и подкрепления. Состояние дорог в то время было не в лучшем виде. Асфальта почти нигде не было. А весной, когда снег растаял и непролазная грязь полностью остановила движение по обычным дорогам, поезда стали единственным способом снабжения войск.
И фашисты безжалостно бомбили поезда с ремонтными бригадами, не жалея на них ни снарядов артиллерии ни авиации.
Но наши девчонки не унывали, они знали, что от их работы полностью зависит исход сражения. Восстанавливали пути под шквальным огнем, иногда один и тот же участок по нескольку раз.
Однажды, в конце лета, ремонтный поезд оказался в полях, в которых выращивались арбузы. Весь день хорошо поработав, и восстановив большой участок пути, поезд остановился на ночлег. Моя бабушка с подругами, решив попробовать сладких арбузов, потихонечку отправились в поле. Там они наелись от души. Вот только возвращаться больше было некуда. Внезапно налетевшая авиация захватчика почти полностью уничтожила ремонтный состав. Так арбузы спасли моей бабушке жизнь. С тех пор, до самой старости, бабушка никогда не ела арбузов.
Другой случай произошел с ней в сорок третьем году. Стояв недалеко от одной деревушки, моя бабушка спрятала большой и тяжелый противогаз, который обязана была постоянно носить при себе, в поленницу с дровами. И забыла об этом. Через несколько дней, будучи уже километрах в двадцати от той деревни, среди девушек прошел слух, что поутру противогазы будут проверять. А тех, у кого их нет, будут расстреливать. В те времена с этим было очень строго.
Вместо того, чтобы лечь спать, моя бабушка ночью, отправилась пешком, через лес, в ту деревню за противогазом. Однако, добежав, она увидела, что той деревни больше нет – карательный отряд фашистов полностью сжег ее. Вернувшись, она сообщила командованию, что эта деревня захвачена немцами, и противогаз с нее больше никто не спрашивал.
Заболев тяжелой болезнью – малярией, моя бабушка была комиссована – ее отправили домой. А ее сестра с подругами дошли до Польши, и еще долго после войны, до сорок седьмого года восстанавливали железнодорожные пути по всей Европе.
Уважаемые читатели, расскажите пожалуйста в комментариях про своих родственников, живших во времена Великой Отечественной Войны. Давайте поддержим Бессмертный Полк!