Сестра Сандрин недовольно поморщилась:
– Да, конечно. Рада служить.
Аббат поблагодарил ее и повесил трубку.
Сестра, совершенно растерянная и сбитая с толку, еще несколько секунд оставалась в
теплой постели, пытаясь прогнать сон. В свои шестьдесят лет она уже не могла подниматься с
постели легко и быстро, как раньше, к тому же этот звонок совершенно вывел ее из равновесия.
Вообще при любом упоминании «Опус Деи» она испытывала нервозность. Помимо жестоких
ритуалов по умерщвлению плоти, его члены придерживались просто средневековых взглядов
на женщину, и это еще мягко сказано. Она была потрясена, узнав, что женщин там заставляли
убирать комнаты мужчин, пока те находились на мессе, причем без всякой оплаты за этот труд;
женщины там спали на голом полу, в то время как у мужчин были соломенные тюфяки; женщин
заставляли исполнять дополнительные ритуалы по умерщвлению плоти, последнее в качестве
наказания за первородный грех. Словно они были в ответе за Еву, отведавшую яблоко с древа
познания, и должны расплачиваться за это всю свою жизнь. Это было очень прискорбно, осо бенно если учесть, что большинство Католических церквей постепенно двигались в правиль ном направлении, стремились уважать права женщин. А «Опус Деи» угрожала этому прогрес сивному движению. Тем не менее сестра Сандрин должна была выполнить обещание.
Она свесила ноги с кровати, а потом медленно встала, ощущая, как холодны каменные
плиты пола под босыми ступнями. Этот холод, казалось, поднимался от ног все выше, ее зно било, а на сердце вдруг стало тяжело.
Что это? Женская интуиция?
Как истинно верующая, сестра Сандрин давно научилась находить умиротворение в соб ственной душе. Но сегодня умиротворяющие голоса почему-то хранили молчание. И в церкви
царила гнетущая тишина