Навеяно.20-21. Наглухо запри дверь, вот что я слышу почти каждый день. Во время войны женщины перестали рожать, потому что в войну нужно просто выжить, а не жить. Война эта внутри меня уже второй год, и не ясно кто с кем воюет, жизнь с нами или мы с ней, или уже сами с собой. Плотные шторы тоже наглухо задернуты, чтобы свет не проникал в комнату, дабы не увидеть там жизнь и не заразиться ею, чтобы мучительно приятные воспоминания, о «том как» не нахлынули лавиной и не захлестнули тот уют комнаты, что создавался за эти два года. Все, стоп, выдохнули, опасность, казалось бы, позади, но нет, мы все еще бежим, спасаемся. В сложные для себя моменты он садился за стол, доставал лист бумаги, и начинал писать, быстро истошно так чтобы забыться, не думая о знаках препинания и смысле предложений, слова лились словно слезы, то затихая, то подкатывая с бешеной силой. Он словно уходил в другой мир, его разум был поглощен тем нарисованным его фантазией новым миром. Он был мрачен, тело его стало слаб