Автор: NataliaP
Из всей моей родни на фронтах Великой Отечественной Войны побывали 4 человека. Трое из них вернулись пусть израненными, но живыми. Расскажу о четвёртом. Это мамин дядя, Махаев Николай Николаевич, 1925 г.р., ушедший на фронт в 18 лет. На фото он перед призывам в армию.
От героев былых времён
Не осталось порой имён.
Те, кто приняли смертный бой
Стали просто землёй, травой...
Как же любила Марфа своего последнего сыночка, Коленьку! После него родилась ещё Маруся, тоже мамина отрада. Четверо детей от первого покойного мужа были к тому времени уже большенькие - готовые няньки, а в тридцатые годы свои семьи создали три дочери и перед самой войной старший сын привёл в дом жену. Отец Коли и Маруси, бежавший от голода в 20-е годы с Рязанщины, прибился к молодой вдове сначала работником, а потом и жить стали. Но не прижился мужик в Сибири, тянуло на родину. Вместе с ним уехала и Марфа с детьми, но для неё там было все чужое; забрала всех ребятишек и приехала в деревню обратно.
Коля, не помнивший отца, был особенно привязан к матери: маленький ходил за ней хвостиком и не спускал глаз, а потом стал первым помощником. Работы в крестьянском хозяйстве невпроворот, а Колю с малых лет не надо было упрашивать. Постоянно жалея мать, все самое тяжёлое старался взять на себя. Таким крепеньким мужичком рос.
Когда началась война, исполнилось Коле 16 лет. Мальчишки той поры взрослели быстро, вместо ушедших на фронт отцов да братьев всю работу им пришлось взвалить на себя и в колхозе, и дома. А к Коле ещё и соседки часто обращались: забор надо починить, где дров наколоть, где и воды принести. Сердилась Марфа за его безотказность - мальчишка ведь совсем, надорвётся ещё, но Коля только посмеивался да утешал мать. Приученный к труду, этот невысокий крепкий парнишка и в самом деле был сильным- славный росточек вышел.
Война набирала обороты, все больше в деревню приходило похоронок. День и ночь молилась Марфа за своего старшего сына Ивана, бывшего на фронте с первых дней войны. Иван служил в обозе, ухаживал за лошадьми. На долю этих животных тягот войны пришлось не меньше, чем на людей, и ни пули, ни мины их не щадили. Тяжёлая доля выпала на этих бессловесных тружеников. Впоследствии Иван, рассказывая о войне, всегда плакал, многие годы не переставая жалеть лошадей. (Когда, многие-многие годы спустя, я смотрела фильм “Министерский обоз”, я всегда вспоминала дядю Ваню и его скупые рассказы о войне. Почему фронтовики так мало рассказывали о пережитом?).
В 1943 году исполнилось Коле 18. Хоть и война, а молодость брала своё. Вечерами молодежь собиралась в клубе. Фильмы тех лет знали наизусть. Тяжелая работа не мешала им петь и плясать допоздна, а там ведь ещё и девушек надо проводить... На Колю с интересом поглядывала Варя, ровесница Коли. Глядя на эту красивую белокурую девушку с длинной косой, Коля чувствовал, что влюбляется. А Варя к тому же ещё хорошо играла на гармошке. Правда, она с рождения чуть прихрамывала, но эта хромота была почти не заметна, ножки девушки были ровные и красивые. Коля несколько раз проводил её до дома, и они договорились, что Варя будет ждать его с фронта, а потом сразу сыграют свадьбу.
В мае 43-го Коле пришла повестка. Провожали всей деревней. Коля утешал плачущую Марфу и говорил: “Мама, я счастливый! Ваня живой, и я выживу. А ты готовься к нашей с Варей свадьбе!” Хотя какие уж там свадьбы в те годы... Призыв был в районном центре, Заводоуковске, в 15 километрах от дома; из деревни взяли ещё несколько призывников. Пока шло формирование части, на следующий день Коля пришёл домой, чтобы ещё хоть немного побыть с матерью. Переночевав, утром пошёл на станцию. Марфа с 8-летней внучкой, дочерью старшей сестры Коли Анны, пошли провожать его. Шли вдоль речки, на другой стороне которой был лесок. Коля показывал племяннице места, где всегда росла земляника и говорил, что обязательно будет ходить с ней за грибами. Потом, когда вернётся. Мать, слушая их, крепко сжимала губы и отворачивалась...
Дойдя до свертка, Коля пошёл один. Марфа и Валюшка смотрели ему вслед. Он обернулся, увидел их, взял с земли длинную палку, привязал к ней носовой платок и так пошёл, подняв палку вверх. ...Мать внезапно осела и завалилась на землю, потеряв сознание. Напуганная до смерти Валя сорвала с головы шапочку и в ней стала носить с речки воду, поливая голову бабушки. Та очнулась, на коленях пытаясь ползти вперёд, высматривая сына. Но он уже скрылся из вида...
На всю жизнь эта картина с лежащей на земле бабушкой, водой в шапочке и уходящим на войну Колей с поднятым вверх платком отпечатались в памяти девочки. Моя мама -этой девочкой была она - часто вспоминала последнее провожание дяди...
... Началось ожидание весточки от Коли. Каждое утро Марфа просыпалась с мыслью: вот сегодня должна быть обязательно! Но каждый день почтальонша Поля проходила мимо дома с застывшей у ворот Марфой. Сводки с фронта говорили о наступлении наших войск на юге страны, но вместе с тем и о тяжелых кровопролитных боях. Каждый день Марфа надеялась, что сын ещё не на фронте, что его только ещё где-то учат воевать. Утешением для неё были письма от старшего сына, в которых уже звучала надежда на скорое возвращение. Но почему же Коля не пишет?!
Прошло почти три месяца. Наконец-то почтальон вручила Марфе заветный треугольник от младшенького. Мать дрожащими руками подала его Марусе: “Читай!” Но что это?! — “Здравствуйте, уважаемая Марфа Леонтьевна! Пишет вам боевой друг вашего сына Николая...” — Жаль, что само письмо сохранилось только в памяти моей мамы, которая была очень близка с бабушкой и безмерно её любила.— Но дальше друг Коли писал, что после учебки привезли их на Украину, под Чернигов, и в первом же бою Коля погиб. На глазах друга его разорвало снарядом, и от него остались только руки и ноги, их потом и похоронили в братской могиле... Марфа отказывалась верить этому: ведь похоронки на сына не было, значит, он жив обязательно! Только спустя какое-то время пришло официальное извещение: ваш сын, рядовой Николай Махаев, пропал без вести... Марфа уцепилась за эти слова: жив, жив! Никто же его мертвым не видел! Может, плен. Может, контузия. А скорее всего, лежит в госпитале, ранен, и не хочет пока огорчать родных! И Марфа стала ждать. Никаких слов о гибели сына она не допускала до себя... И ждала до последнего своего смертного часа. Предчувствуя свою скорую смерть, наказывала вернувшемуся с фронта старшему сыну и дочерям: “Вот придёт Коля, так вы его узнайте, и не бросайте потом, помогите...”
Умерла она в 1959 году. Надо сказать, что за погибшего сына не получила ни копейки - он же всего навсего пропал без вести. А пособия выдавались родственникам только достоверно убитых. Это служило для Марфы ещё одним доказательством, что сын жив.
... Коля, простой крестьянский парень, прожил всего 18 лет. Он не совершал подвигов -убит в первом же бою, не оставил после себя детей, его всю жизнь помнили только самые близкие родственники, в памяти которых черты его все больше стирались. До сих пор вспоминает живого Колю его любимая племянница-моя мама, у которой сохранилась единственная фотография дяди.
... Единственное, что было у Коли и ещё миллионов таких, как он - их жизни, отданные за Родину...
P.S. Варя, обещавшая Колю ждать с фронта, так замуж и не вышла. Со временем она стала больше хромать, потом болеть, и не дожила до 40 лет. Всю жизнь она дружила с Марфой, поддерживала её. Как-то, уже после получения извещения, Марфа с надеждой спросила Варю, не ждёт ли она ребёночка от Коли, чем удивила девушку: “Да ты что, тетка Маршуня, мы с Колей целовались-то только два раза!” Через несколько лет Марфа стала просить Варю, чтобы она вышла замуж. Потом, чтобы просто родила; а она, Марфа, помогла бы ей растить ребёночка. Но так ничего у Вари и не получилось. Скорее всего, все женихи были повыбиты на фронте, да и не смогла бы она стать конкурентом молодым и здоровым девушкам. И это была ещё одна боль Марфы, искренно любящей эту девушку.