- Саня, посмотри там, в чулане, была такая синяя жестяная круглая коробка из-под печенья. Если найдешь, достань, пожалуйста. - Попросила я внука.
- Ага. Ща, только вот с этим "радиодинозавром" доисторической советской эпохи разберусь. - Попытался заболтать мою просьбу внук.
- Саня, достань коробку. А то я никогда не расскажу тебе как работает этот "радиодинозавр". - Пыталась я добиться своего от внука.
- А что, он еще и работает? - Удивился Саня.
- Конечно работает. Только к нему особая батарейка нужна. Сейчас таких уж нет наверное. - Вздохнула я.
- Какая батарейка? - Саня уперся в меня настойчивым взглядом, и я поняла, что придется на время оставить в покое семена и посвятить полчаса внуку, утолив его любопытство.
Мы вместе воззрились в принесенный Саней планшет в поисках утративших свою былую популярность батареек "Крона". Удивительно, но эти батарейки еще выпускает наша промышленность. Внук радостно хлопнул в ладоши, мигом запрыгнул на велосипед, и понесся в соседний городок, в надежде заполучить вожделенную "Крону" и реанимировать старенький транзистор.
- Куда это он подорвался? - Спросила, вышедшая из своей комнаты, моя
старенькая мама.
- Да ему в город нужно. Часа через два вернется. Ты не волнуйся. - Постаралась я успокоить старушку.
Да, моя мама сильно сдала за последние два года пандемии. Нам удалось уберечь ее от КОВИДа, хотя сами мы все переболели. И все равно, она как-то осунулась, сморщилась, стала совсем маленькой. Временами на меня нападает чувство жгучей жалости к той маленькой сухонькой старушке. Порой мне трудно поверить, что совсем еще недавно эта старая женщина умудрялась на пустом месте устраивать грандиозные скандалы и нелицеприятные истерики. А теперь ее сил едва хватает на то, что бы поговорить с кем-то из нас минут пятнадцать. Она все реже выходит на улицу и все чаще смотрит на иконы, беззвучно проговаривая молитвы беззубым ввалившимся ртом. Иногда мне удается немного развеселить ее, рассказывая о забавных выходках моего младшего внука, которому только что исполнилось 6 лет. Я знаю, что она скучает по моим дочкам, которые редко навещают ее потому что работают, потому что растят своих детей и потому что до сих пор не любят ездить на дачу.
А я хорошо помню тот день, когда решила перестроить отношения с мамой. ДА, МНЕ В КОРНЕ ПРИШЛОСЬ ПОМЕНЯТЬ СТИЛЬ ОБЩЕНИЯ С НЕЙ. И это было не легко. Поначалу я запретила себе обижаться на маму. Вот так себе приказала: "Не смей обижаться!" Что это для меня значило? Просто любую ее провокацию я рассматривала как каприз маленького ребенка.
Иногда, желая задеть меня, мама могла сказать что-нибудь вроде: "Твой-то, опять сегодня целый по лесу таскался, а ты как дура ему ужин готовишь!" Раньше я обязательно начинала бы спорить с ней, а теперь в ответ ей с улыбкой: "Я обязательно передам мужу, что ты скучаешь, когда его нет дома". Или иной раз, когда мама заводилась по поводу моего желания выращивать цветы вместо морковки, я ей отвечала, что вот выращу красивые гладиолусы, продам их и на вырученные деньги куплю ей два ведра морковки. Если же она пыталась устроить скандал из-за того, что мы решили пригласить на дачу друзей, то я ей просто объясняла, что вижу и понимаю ее переживания по поводу возможных для нее неудобств из-за присутствия в доме незнакомых ей людей, но я позабочусь о том, что бы привычный для нее режим был сохранен.
Этот переходный период длился долго, наверное года два. Но постепенно и я и она привыкли общаться по-новому. И вот однажды, она позвала меня к себе в комнату, и вручив конверт с документами сказала: "Я решила отдать вам то, чем почти сорок лет владею несправедливо. Это документы на дачу. Делайте с ними что считаете нужным." Я взяла конверт, обняла маму за плечи и подведя ее к окну, сказала: "Смотри, этот куст жасмина, который ты посадила много лет назад, будет здесь расти столько, сколько ты сама этого пожелаешь. И с участком и с домом я ничего не буду делать без твоего согласия, ведь это и твоя дача".
Мы стояли у окна, и обе плакали. Не знаю, о чем думала моя мама, а я думала о том, что из-за своей глупости, амбиций и из-за отсутствия элементарных знаний правил общения, я сама много лет подряд лишала себя возможности быть хорошей дочерью. Я не понимала и не видела, что моя мама любит меня. Просто она любит меня не так, как мне бы хотелось, а так как умеет. И еще я думала о том, что бесконечно благодарна своей маме за то. что всей своей жизнью она научила меня тому, как не нужно поступать в той жизни.
Сегодня мне самой уже за шестьдесят, но несмотря на возраст, я не всегда знаю, как правильно поступить в той или иной ситуации. Но благодаря тяжелому опыту непростых отношений с мамой, я точно знаю, как не нужно поступать.
- Я никогда не лезу в личную жизнь моих дочерей.
- Я не даю советы, если меня об этом не просят.
- Я не позволяю себе сравнивать обстоятельства жизни свои дочерей, зятьев и внуков с обстоятельствами жизни соседей, родственников, знакомых.
- Я не считаю чужих денег.
- Я не требую ни от кого непременного участия в своих проектах. Попросить могу, но не более того.
- Я спокойно отношусь, если мне в чем-то отказывают, понимая, что отказ не означает нежелание помочь, а скорее связан с невозможностью исполнить мою просьбу.
- Я не лезу вон из кожи, стараясь доказать свои дочерям, что без меня они пропадут, потому что точно знаю, что вырастила хороших и жизнеспособных детей.
- Я никогда и никому не устраиваю публичных выволочек. Все превенции стараюсь обсуждать "с глазу на глаз".
- Я ценю своего мужа и никому не позволяю говорить о нем плохо, даже если некоторые его поступки заслуживают осуждения.
- Я никогда не говорю о своем здоровье ради того, что бы поговорить. Все, что касается этого вопроса, может и должно носить исключительно информативную окраску. Например: "купи, пожалуйста, по дороге лекарство" или "не могла бы ты отвезти меня в среду в больницу".
- Я никогда не навязываю своим детям свое общество. Не пригласили на день рождения внука - поздравлю по телефону, не позвали в кино - проведу день в парке, не взяли с собой в отпуск - есть возможность заняться своими личными делами.
- Я ясно отдаю себе отчет в том, что любовь родителей к детям совсем иная, чем любовь детей к родителям. Дело в том, что родители (если это нормальные родители) всегда простят свои детей, всегда найдут им оправдание. что бы не не натворили в жизни. А вот дети далеко не всегда и уж точно, далеко ни за все готовы прощать своих родителей.
