Полуденный зной сменился вечерней прохладой, весь свет деревенского общества засобирался на культурные мероприятия - обсуждать с правым соседом левого, а с левым - правого. Свекровь и родственные её дому души тоже примкнули к культуре, дабы не попасть в право-левых, а своим присутствием уберечь репутацию от сплетен.
Меня оставили присматривать за хозяйством, вручив чайник и неизвестную до селе даму с дитем. Дама испытала волнения в собственном доме и прибыла для укрепления чистых помыслов в мать своего мужа. Пока заповедь не убий вновь не соединит их.
Велено было не тревожить пострадавшую разговорными приспособлениями. Молча лить чай, чтоб обиженная душа оттаяла и обоссалась от гостеприимства.
Вливать в турецких людей чай, даже против их воли, я уже научилась. Тишину соблюсти тоже было легко - дева обладала закрытым с головы до пят характером и владела исключительно богоугодным наречием. Пройтись словесным огоньком по назначенным законом мамам, помериться грехами и сочувствиями всё равно не представлялось возможным.
В комнате тикали часы, в распахнутые двери доносились лягушачьи трели, мы с гостьей вальяжно вдавились в диваны, неторопливо отмеряли глотками чай, закусывали местными и привезёнными дарами. Иногда лыбились друг в друга, мол чудесные нынче вечера, умиротворенные, на фотопленку бы запечатлеть и при каждом удобном случае показывать свекровям, как должны поживать их невестки.
Вдруг, без видимых мною причин, блаженная, отобразив гланды во все лицо, шендарахнула в пол стакан, а в меня неприличное слово– писи. Изрыгнув при этом вставную челюсть. Прямо в дары. От неожиданного обряда экзорцизма, часы пробили твою ж мать, лягушки переключились на матные частушки, а я чуть было не исполнила в труселямбы закрепленную за гостьей обязанность.
Поскольку обед с молчанием был нарушен, мне тоже захотелось в грешном тоне заявить - так вот вы какие, турецкие свидетели Иеговы! Пару часов как мужа не видела, а уж к писям вызывает… Да ещё так агрессивно, с метанием посуды и зубов… Мол сдался мне ваш хлеб, зрелищ подавай… Вроде с молитвами в дом входила, без задних и тем более передних мыслей, а тут вонна как её без свекровиного надзора расколбасило… И главное с меня эти писи требует, как будто я их тут на зиму малосолю.
Но женщина напротив к беседе не располагала. Она располагала к священику, размахивающему кадилом и чьей-нибудь свекровью. Пока я мысленно причитала - изыди, турецкая паночка начала вести себя так, как будто свекровь и священник уже прибыли. Зрачки у дамы расширились, она вся затряслась и устремились куда то под потолок. Оттуда продолжала настаивать на писях, но уже стало очевидно, что их она не требует, а боится.
Гостевой сын, решив, видимо, защитить мать от мира или мир от матери, начал очерчивать вокруг нее круговые движения, а как только у орущей закончились все писи, занырнул за диван. По глаза. Ими проморгал мне в сторону двери намеки - иди, тетенька, спасай мир и мать от писей. Открывающаяся взору часть дверного проёма была тиха и спокойна, как мы в начале вечера, поэтому я снова переключилась на более интересную зарисовку.
Деву медленно отпускало к столу и дарам. Поправляя чепчик под платком и разыскивая среди орехов и прочих изюмов свою челюсть, писибоязная смущенно улыбалась, мол, простите, что вы тут чуть не обосрались от моего поведения - со мной при виде писи всегда такое происходит.
С писЫми (грязь) свекровь меня уже ознакомила, с писИми ещё нет. Перед тем, как выяснить у гостьи, что за турецкие органы заходят по вечерам в приличные дома и производят с людьми апокалипсисы, я решила предоставить даме и её челюсти стакан воды.
Писей я по жизни как то не сильно боялась, даже неизвестных турецких, поэтому смело шагнула из зала в кухню, по середине которой в позе хозяйки рассиживала мышь.
Эта мышь уже два дня держала в страхе гаремную часть нашего общежития. Гарем устраивал ей лабиринты из ловушек и сыров. Мыши такие игрища нравились, она ловко проходила все препятствия, запасалась провизией, а по ночам ходила всех благодарить.
От этого в спальнях случались визги с экспрессивным поведением, приблизительно как у нашей гостьи. Только кричали не про писи, а всего лишь две ноты- фа, ре ( fare– мышь). Поскольку к мышам я равнодушна, а вот к музыке и ночной тишине прям всей душой, то как только вылетит из кого нибудь фа ре минор в очень высокой тональности, я в ответ ля пиздиез мажор прохраплю, в очень низкой. И так у нас хорошо, ладно получалось, прям хор Турецкого, что всем правым уже давно хотелось обсудить, додумать и приврать с левыми обстановку в нашем доме, если б весь визжащий гарем по вечерам к ним не таскался.
Мышь оглядела меня с презрением, мол что за орущих гостей в дом притащили, своих тут придурошных хватает и скрылась где то в глубине лабиринта, сообщив мне на прощание-пи. Си – добавила я. Писи! Гордясь своими музыкальными, лингвистическими и детективными талантами, я хватанула воды, поплотнее прикрыла дверь на кухню и пошла сообщить всем писистрадальным, чтоб в следующий раз, при виде мыши, орали нормальными турецкими нотами, а не народным староосманским наречием.
Дабы никакие дополнительные части тела в гости к нашей не пожаловали, решила я заодно закрыть и входную дверь. На пороге очень кстати сидел котёнок, светящий в меня глазами полными рыбы и молока. Мол, вот этого всего очень пожракать хочется.
Отдавать кота на растерзание нашей мыши я не решилась. Мне пришла в голову более гениальная мысль - показать это милое создание даме с ребёнком. Успокоить, так сказать, этим чудом природы недавние писивидения. Вообще, турецкие чуды природы не очень любят, когда их берут на руки человеческие особи, но миссия уже во мне запрограммировалась. Пока мы со стаканом воды гонялись за импортным барсиком, обещая ему пир на весь кошачий мир, дама с челюстью в руках окончательно успокоилась: произносила молитвенные заклинания, поттикивала часам, подпевала лягушкам.
Войдя в залу походкой благодетельницы, я пафосно презентовала кота, дескать вот она щедрая русская душа, заботушка березовая, доброта васильковая; ни себя, ни животину не пожалела, в дом припёрла, дабы спокойнее вам челюсть полоскать было и ей дальше неприличные слова мне рассказывать. Собравшись приврать в деталях, как мы с этим маленьким пушистым комком гоняли по всей деревне огромных размеров писи, в каких писюшных боях сражались, я прикрыла и последнюю дверь - в нашу комнату, чтобы умная мышь, услышав сей рассказ, не пришла обличить меня во лжи.
Часы с лягушками заикнулись про что то, но тут же заткнулись, ибо дама уронила на пол челюсть, начала быстро чихать на кота - пси, пси, пси, а потом со всей дури взяла самую высокую пожарную ноту, установив лучший тревожный рекорд по версии Гиннесса, если б тот Гиннесс при этом присутствовал и всё запротоколировал.
Дитё, выскочив из убежища с криком популярного тем вечером слова, снова начал наматывать круги по избе. Кот, осознав, что ему тут не рады и вместо обещанных приёмов он сейчас получит срыв нервной системы, посмертно, начал рвать когти. Прямо по мне. Расцарапав всю верхнюю часть, оттолкнулся от нижней и встал в круговой строй с ребёнком.
Когда бегуны приблизились к потерявшей уплоченные зубы даме, она с такой прытью впрыгнула в движение, что чуть не лишилась остатков своих бесплатных.
Так они и бегали: впереди - женщина с сиреной, за ней- мальчик с нехорошими словами, а за ними обоссавшийся кот. Соображать я вообще умею, но не в тот момент. Когда перед тобой по очереди проносятся три жизни и ты чувствуешь в этом свою вину, в голову лезут странные мысли. Захотелось включить полёт шмеля, присесть, испить чаю с дарами, побрызгивая в бегущих водичкой из стакана- свят, свят.
Спасла всех моя свекровь. Она ещё не научилась доверять своей невестке и пришла проверить не спалила ли я чайник, гостей и в целом дом.
Кот, узрев долгожданный выход, выбежал вон. Дева, схватив сына и челюсть, заявила, что пересмотрела их личную жизнь со свекровью - они просто идеальная пара; и последовала примеру кота. Пообещав, напоследок, молиться за мою березовую душу, музыкальные, лингвистические и детективные таланты.
Ну, - в ответ на взгляд законной хозяйки дома сообщила я, - в целом не плохо посидели. Программу затребованную выполнили – напились и обоссались, а то что до туалета так и не добежали, так про то в пожеланиях не заявлялось.
Пи.си.
У девы все прекрасно. Она теперь со свекровью неразлучна, даже в гости без неё не ходит. И всегда уточняет – нет ли в доме придурковатых, обращающихся с котами как с личностями.
Кота никто с тех пор не видел. Я думаю, он с лягушками сквакался, маскируется под бесхвостых. Лягушкой в турецкой деревне быть всё же как то спокойнее.
Часы привели в чувства, тикают себе потихоньку, отмеряют наше время. Но не мышиное - её таки поймали.
Ребёнок морально не пострадал, наоборот, держит теперь в страхе весь двор, а то придет березовая тетя с васильками и такие писи покажет, что челюсть отвалится.
Право-левые наплевали на моветоны и пришли в свекровин дом толпами, обсудить в деталях наши вечерние писи и ночные фа ре. Ржали целую неделю. Может и дольше, но я с мужем уже уехала. Своими глазами больше ничего не видела, ушами не слышала.
Когда тем писивечером все кругами бегали, я таки сообразила, что правильнословарный 🇹🇷кеди (🇷🇺кот): в России - кис, кис и киса, а в Турции - пис, пис и писи, но поздно. За хозяйку меня с тех пор больше ни разу не оставляли🖐
____
Лайк как его там фак – устали от турецких гостей, заведите кота. Ноги 80% турецких людей в вашем доме не будет. Мы завели😁
#случай из жизни #турецкие сериалы #турецкие традиции #жизнь в турции #истории из жизни #реальная история #смешные рассказы #истории из жизни людей