Эта история случилась в 2019 году и стала одной из причин, по которой мы организовали домик сопровождаемого проживания в Пенино.
К нам обратилась в соцсетях девушка, знакомая которой Татьяна буквально погибала в районной ЦРБ, там была страшная ситуация с ампутацией ноги. Я попросила дать подробное описание, контакты, прислать фотографии. Мне прислали жуткие гангренозные фотографии культи. Девушка мне написала, что у нее каждый день температура 39, через два дня у нее назначена операция по реампутации, и она этого очень боится. На тот момент у нее не было ноги по середину берцовой кости, а дальше хотели ампутировать по середину бедренной кости. Было непонятно, чем это закончится, потому что у нее хронический остеомиелит, и это уже четвертая реампутация. Она очень от этого устала и очень боялась последствий. Плюс, как оказалось, у нее в анамнезе врожденное расщепление позвонков (spina bifida). Оно было успешно прооперировано, но у нее в семье слабые, хрупкие кости – это наследственное. Потеря колена страшна тем, что кардинально меняется техника ходьбы и совершенно по-другому начинает работать все тело. И есть риск, что именно с ее диагнозом, с ее слабыми костями это закончится инвалидной коляской. А девушке на тот момент было чуть-чуть за тридцать.
Когда мы все посмотрели на эту совершенно жуткую фиолетовую культю со свищевыми ходами, мы были в шоке. Спросили: а как вас перевязывают? Тогда она сказала, что ей каждую перевязку в свищ вводят скрученный бинт и заливают магнезией. Мы пришли в ужас. Магнезия – это, по сути, соляной раствор. И что такое внутрь свищевого хода залить магнезию? Это значит разъедать его дальше. Это нельзя делать категорически. В таких случаях проводится щадящая абсорбирующая терапия. Есть специальные гидрогели, которые заливаются в рану, они действуют дезинфицирующе, они собирают там отмершие ткани и выводят, вымывают. Есть куча современных средств кроме бинта и магнезии. Свищевой ход оказался больше 20 сантиметров, с ответвлениями: фактически все под кожей было сожрано свищевыми ходами. И их просто забивали бинтами и магнезией. У нас даже было такое ощущение. что ее просто доводят до реампутации. Плюс девушка сказала, что у нее температура 39,6 каждый день и непонятно, как эту температуру сбивать. Ей было очень тяжело, а сроки операции все сдвигались из-за температуры.
Поздним вечером мы экстренно переговорили с гнойными хирургами в нескольких московских больницах, и те тоже были шокированы происходящим, Врачи сказали, что перевод в столичную клинику займет время, а времени у этой девушки, возможно, и нет. Скорее всего ей собьют температуру антибиотиками и удалят колено. И тогда мы поняли, что самое лучшее решение это перевезти ее в московскую клинику, не дожидаясь официального перевода, своими силами. Мы ее просто украли, без согласования и выписок: в приемные часы приехала в ЦРБ наша машина, девушка накинула плед, который мы захватили, и уехала с нами. Ей на тот момент не нужен был больничный, так как она не работала, а вещи на следующий день забрала ее мама.
Мы положили Татьяну по скорой в московскую больницу: у нее была именно скоропомощная, экстренная ситуация. Потом мы каждый день навещали ее в клинике. Ей быстро все промыли: из раны вылезала куча гнилых бинтов и ниток. Мы забрали Таню из ЦРБ 30 ноября. Она пролежала в отделении всего четыре дня. После того, как ей все промыли, ей назначили хорошую терапию и отпустили домой. Также врачи рекомендовали озонотерапию и наблюдение у хорошего гнойного хирурга. Сказали, что даже диагноз «остеомиелит», на который упирало ее ЦРБ, и которым мотивировали операцию врачи районной больницы, стоит под очень большим вопросом. На тот момент в ноге располагалось столько свищевых ходов, что оценить на рентгене действительно ли это остеомиелит или это просто тени, которые падают от свищевых ходов, было нереально.
В итоге мы приняли решение: найти домик для реабилитации. У нас уже была Лена Шерышова, которая жила в моей семье. И также, как и в случае с Леной, отправить человека домой и каждый день возить на перевязки за сотню километров было безумно дорого и непродуктивно. И тогда мы сняли домик в Пенино, потому что без дополнительной жилплощади уже не справлялись. И наши девчонки – Таня с Леной – стали тут первыми жить. Они молодцы: быстро поладили между собой, сорганизовались. Ездили друг с другом в больницы, помогали друг другу, делали перевязки
Таня прожила у нас год. Месяц мы лечили Татьянину ногу, через месяц сделали нормальные снимки, увидели, что остеомиелита все-таки нет. За это время мы успели съездить к травматологам. Выяснили, что тот протез, который когда-то выдали Тане, ей категорически не подходил и был выполнен отвратительно. Она проходила на протезах такого типа девять лет, из-за этого коленный сустав у нее вывернулся во внешнюю сторону почти на 30%. Из-за такого положения колена у Тани были постоянные боли в спине, сломалась вся геометрия и биомеханика позвоночника, потому что нагрузка на опорно-двигательную систему распределялась неправильно. В течение трех месяцев после выписки на каждой перевязке мы вымывали из раны бинты и отмершие ткани. Почти год Татьяна залечивала последствия свищей, но полностью сохранила остававшуюся часть ноги, и главное, сохранилось колено. Психологически Таня очень окрепла. Она здорово откликалась на любую предложенную терапию.
Надо сказать еще, что Таня сама – медсестра. Она понимала, что с ней делают что-то не то, но изменить это не могла. И это не вопрос к уровню ее образования или профессионализма, нет. Когда приходит врач, которого ты приучен слушать, ты ему веришь, даже если он говорит полную ерунду. И у тебя нет того багажа, даже если ты медицинская сестра, на котором ты можешь поставить под сомнения то, что говорит хирург.
Летом Таня с Леной уже дружно готовились к поступлению в вуз. Татьяна поступила на психологический факультет и сейчас уже на четвертом курсе. Она с удовольствием учится. Пожив в Пенино год, она вернулась домой к своей привычной жизни, на принципиально другом протезировании. Подобрать протез было сложно, мы объехали много консультантов, прежде чем нашли свою мастерскую. Это «Ортокосмос», специалист – Степан Головин. Мы были очень благодарны, за то что он взялся помочь. Он сразу сказал, что все отыграть и восстановить не получится, но он сделает все, чтобы максимально вернуть колено в нормальное положение. Для этого много раз в мастерской подгоняли гильзу протеза, чтобы Татьяне было удобно. Там она фактически училась заново ходить.
Через год из Тани получился классный, спокойный, хороший человек, который больше не боится врачей, который умеет за себя постоять, умеет организовать свою жизнь, живет дальше, учится, уже работает по специальности. Таня большая молодец, что не побоялась в какой-то момент ухватиться за ниточку и вылезти. Как дальше сложится ее жизнь, теперь зависит только от нее. И мы уверены, что все у Татьяны будет отлично!