"Прощают только тех, кого любят. С остальными прощаются."
Семён Максимович суетился на кухне, в прекрасном расположении духа. Годы - всё-таки семьдесят, не мешали ему оставаться видным мужчиной. Сегодня он ждал в гости сына для очень серьёзного разговора и ужин готовил с особенной тщательностью.
Ни он, ни ожидаемый гость, в еде заморочек не любили, а потому: курица в заливке, рис с овощами, приятной простоты салат - капуста, огурцы, духмяное масло. Десерт не требовался - оба не были сладкоежками.
Мобильник запел голосом Розенбаума:"Полем, полем, полем,белым, белым полем дым. Волос был чернее смоли - стал седым.." Семён Максимович, торопливо промокнув о полотенце руки, откликнулся:
"Да, Галик. Всё в силе. Не волнуйся и собирай необходимые вещи. Транспорт моя забота. Разговор с Серёжей ничего не изменит, но у нас в привычке доверительность. До завтра, Галя."
Говорил спокойно, но по лицу пробежал такой "коктейль" чувств, которые он сам бы не смог описать: грусть, радость, беспокойство и понимание, что всё хорошо, насколько ему отмерено. Но собственные рефлексии меньше всего волновали Семёна Максимовича. Он их давно посадил под замок.
Накрывая стол на двоих, выставил белую, фарфоровую посуду - не каждой хозяйке такую по терпению содержать в чистоте безупречной! А он - в одни руки вырастив сына, давно приучил быт себе подчиняться.
Ровно в семь, его пунктуальный сын, открыл своим ключом дверь и Семён Максимович заспешил навстречу. Привычно обнялись. Сергей переобулся в тапки, всегда его ожидающие и прошёл в ванную:"Руки, руки, сынок!"
Там сын с удовольствием отметил, какая везде аккуратность и туалетную воду на полочке. "Молодец мой старикан,"- произнёс вслух с ласковой гордостью.
Перед трапезой Семён Максимович снял, наконец, эффектный фартук - чёрный в ярко красных перцах: подарок любимой невестки. "Ты за рулём, Серёжа?"- спросил, многозначительно взглянув на бутылку коньяка, которую никак не удавалось прикончить.
Гость прибыл на маршрутке и с настроем на такси. Чокнулись, выпили и с аппетитом приступили к еде. Сергей обожал отцовскую стряпню и даже кулинарные изыски жены не могли притупить это восприятие.
"Я и без причины рад посидеть у тебя, папа. Но ты предупредил, что разговор есть?"- сказал Сергей, уминая второй кусок курицы, заботливо подложенный на тарелку хозяином.
Это была снова лучшая часть, но сын, за столом у отца, всегда полагал, что у курицы, как минимум, четыре ноги. Что поделать - некоторый эгоизм детей, родителям даже в радость!
"Неделю назад я встретил Галину и на днях она ко мне переедет. Я посчитал нужным тебе сообщить, сын." Рука Сергея, наполнявшего рюмки, дрогнула:"Ты неделю, как встретил, какую-то "Галю," и готов к таким переменам?! Это похоже на сумасшествие, папа!"
"Не какую-то, а Галину Валерьевну - твою мать и мою жену. После смерти родителей, квартиру, в которой она с ними жила, продали из-за наличия ещё одного наследника - брата Гали. Купила малосемейку, и уже несколько лет, находится в неприятных условиях. Жильё рассчитано на двух хозяев и сосед - алкоголик. Думаю, не нужно описывать, что это означает. Я не могу допустить, чтобы твоя мать старела в таких условиях!"
Сергей побагровел:"Жена и мать она бывшая. Ты забыл, как эта женщина позорила тебя изменами, кидаясь, по первому свистку к любовнику? Её загул мог длиться несколько месяцев, но едва восстанавливалась видимость семьи, едва я привыкал произносить "мама," Галина Валерьевна исчезала. Она даже в больницу не приходила, когда я был болен воспалением лёгких!"
Семён Максимович, успокоительно коснулся руки сына:"Она не знала. Я не сообщал. Мы никогда об этом не не говорили подробно. Ты помнишь то, что видел и переживал. Ограждая тебя от негативных эмоций, я с ней развёлся, когда ты пошёл в первый класс. Мы договорились, что Галя не станет тревожить тебя своим появлением даже изредка. Этого хотел я, а не твоя, мама, Серёжа."
"И правильно сделал! Гулящая мать, что может быть обиднее для мальчишки! А знаешь, почему я не завидывал друзьям, у которых были мамы? Ты смог стать мне всем, папа! Мне хватало всего - ласки, борщей, воспитания, праздников, прочитанных тобой сказок, а позже разговоров на любую тему. Не каждый мой приятель мог этим похвастаться. А теперь, ты заботишься о её старости? Я порог твоего дома не переступлю, если она появится!"
"Пойдём-ка в гостинную. Я попытаюсь вывернуть наизнанку эту историю." С этими словами, Семён Максимович прошёл к книжному шкафу и вынул тонкий альбом. За последней фотографией пряталась ещё одна: два молодых парня и девушка. В парнях легко угадывались соперники, а она была вызывающе красива.
"Это я, мой лучший друг того времени и единственная любовь - Галя,"- пояснил Семён Максимович. Сергей перевернул фото: дата, короткая надпись, сделанная незнакомым почерком: "Семён лучше всех, но я не смогу жить без КИрки!"
"Галина написала это в ту пору, когда не принадлежала ни одному из нас,"- глухо пояснил старик и поведал сыну историю своей юности, каких много, но каждая - единственная.
Два друга - Кирилл и Семён познакомились с девушкой по имени Галя. Оба с первого взгляда влюбились, а девушка, казалось, никак не определится с выбором. Поэтому, сначала, мотались повсюду втроём. Это был период дружбы без второго дна, очень сложный для каждого, но со счастливым ожиданием.
На самом деле, Галя могла объявить героя своего сердца уже в первый вечер знакомства с молодыми мужчинами. Симпатичные, интересные. У обоих позади "солдатские сапоги," техникумы и теперь заочно учатся в институте. Кирилл перспективно работает в конструкторском бюро. Семён мастер участка. То есть взрослые, на два года старше - женихи с перспективой.
И характеры, натуры молодых мужчин Галя учуяла. Даже фантазия на эту тему у неё, учителя истории, сложилась любопытная: Семён виделся умным, послушно выполняющим команды псом, а Кирилл - волком. Свободолюбивым, авантюрным. Это пугало, но и манило в нём.
Иногда, во время общей прогулки, влюблённые парни брали её с двух сторон за руки, и девушка чувствовала, поступающее от Семёна тепло, а ладонь Кирилла била током. С первой минуты знакомства, Галина, желала соединиться с Кириллом. Но остатки разума ей советовали одуматься.
Непредсказуемость, задатки собственника и эгоиста по отношению к женщинам - не лучшие качества для будущего супруга! То ли дело Семён: читаем, как книга спокойного содержания, добр, уступчив и без всяких сюрпризов. В конце - концов, к нему она тоже не была безразлична.
Галя объявила, что выбирает Семёна. Процедив:"Посмотрим, чья возьмёт!" Кирилл пошёл прочь оставив счастливого Сеню наедине с Галиной. Поцеловав руку девушки, он пообещал:"Я сделаю всё, чтоб ты никогда не пожалела об этом решении."
В голове красавицы пронеслось: "Кажется, своим правильным выбором, я только что обрекла себя и его на зыбкие отношения." А вслух сказала: "Я пока не на замужество дала согласие!" Семён торопливо закивал: "Понимаю, Галик. Это согласие стать моей девушкой."
Кирилл выкинул финт: завербовался на север, в нефтегазовый город Надым. Семён вспомнил, что там уже несколько лет работал бывший однополчанин Кирилла, но таких планов приятель, кажется, не вынашивал. А Галина выдохнула с облегчением. Года не прошло, молодые люди стали готовиться к свадьбе.
Недели за две, как чёрт из табакерки, выпрыгнул КИрка. Он не скрывал, что о свадьбе Галины и Семёна ему сообщила младшая сестра. "Вот, поздравить приехал!" - белозубо улыбался "волк." У Гали сердце сжалось в недобром предчувствии. Оно сбылось. И винить, кроме себя ей некого было.
Поздним вечером зазвонил телефон. Полагая, что это Семён, Галина взяла трубку. А через десять минут, накинув пальто на домашнее платье, мчалась по лестнице вниз. "Куда ты?" - крикнула мать вдогонку. "Кажется, исправлять ошибку!" - прозвучало в ответ. Дочери шёл двадцать шестой год и строгий контроль мать отменила давно.
Кирилл был на такси и не поговорить приехал, а увезти. "А и пусть! Люблю его, люблю!" - думала Галя, садясь в машину с бешено колотящимся сердцем. Ночь они провели на чьей-то даче. Затопили печурку, а потом от любви стало жарко.
Кирилл, выпустив девушку из объятий, разочарованно протянул:"Вот не думал, что Сёмка - кисель меня опередит! И ты тоже хороша! Невеста, называется." Галина с чего-то взялась оправдываться, а Кирилл усмехнулся:
"Да всё равно! Для меня ваша свадьба - острый нож, потому и примчался. Ты ж в меня влюблена была, а с чего-то выбрала Сёмку. Но я, то, что моё - не выпускаю, помни! Рассчитывал на первопроходство, да снова облом. Но я загибаю пальцы для счёта!" Галина, ненавидя себя за робкий тон, спросила: "Но ты жениться приехал? За мной?"
"Место занято, дорогая. Расписался с выгодной партией - квартира, машина, папаша при большой должности. А ничего, слюбились! Четвёртый месяц я муж. " Кирилл выудил из кармана кольцо обручальное и надел на безымянный палец правой руки. Галя видела: он торжествует от того, что ей больно.
Сразу уехать было невозможно, и она просидела в углу до утра. Кирилл безмятежно спал. Потом шли на остановку и он говорил примирительно: "Мы друг для друга пожар. Вместе быстро перегорим. Не выходи замуж за этого недотёпу: меня и на тебя, и на жену хватит!"
Семён про оплеуху, организованную для него Кириллом, узнал: Галя тогда ещё врать не умела. Кинулся с желаньем убить, а обидчик успел испариться. Инцидент удалось скрыть. Вызнавать, что было между Кириллом и Галей в ту ночь, Семён не посчитал нужным. В назначенный день прошло торжество. Растерянность невесты гости принимали за взволнованность.
..."И ты, папа, женился на ней после явной измены?"- Сергей, забывшись, закурил прямо в комнате. Семён Максимович пожал плечами:"Моя любовь никуда не делась. Для неё отмена свадьбы была бы позором. К тому же, не забывай - ты мог не появиться на свет!"
"Но, получается, ты сознательно на ш... гулящей женщине женился, папа! Она неустанно наставляла тебе рога, по свистку кидаясь на свиданки с Кириллом!" Сын кипятился, а Семён Максимович адвоката включил:
"Первые три года - её беременность, ты - маленький, мы душа в душу жили, поверь. Да, я боготворил, она принимала. Тоже любя, только тише. Подозреваю, КИрка с ней связывался и был в курсе, что она не в том варианте, чтоб бежать на свисток, как ты выразился. Переждал, а с твоих двух лет происходило, по нескольку раз в год. К нему ездила, правдами и неправдами, отпросившись с работы или он приезжал- я не выслеживал."
"То есть, твоя жена, проводила с любовником несколько дней и ночей на съёмной квартире, а ты её спокойно назад принимал?!" - почти кричал Сергей, всё больше наливаясь намерением не допустить вхождение Галины в жизнь его доверчивого старикана.
Отец погладил взрослого сына по голове, как маленького:
"Далеко не спокойно, сынок! Один раз не сдержавшись, залепил ей пощёчину. А у неё глаза слезами облегчения налились:"Так меня, правильно! Побей меня, Сенечка. Знаю, что дрянь, а не могу без него проклятого!" У меня и руки опустились. Любовь иногда на одержимость похожа, Серёжа. Сам себе не рад человек. Мы так оба промаялись до твоих шести с половиной лет, а потом я решился оформить развод: ты уже большенький, понимать начал. Да и злобных людей много вокруг. Развод, в нашем случае стал защитой тебя, Серёжа."
"Ай, спасибо. А так бы терпел? Ноги её в этом доме не будет!" Отец посмотрел тем особенным взглядом, которым, когда -то останавливал Серёжу от подростковой дурости и произнёс:"Я не разрешения спрашиваю этим разговором. Ставлю в известность: Галина Валерьевна, в ближайшие дни, ко мне переедет! Точка."
Переехала. У Сергея месяца три ноги к отцу не шли. А Семён Максимович, ничего, захаживал к невестке, сыну и внуку. Бравый и даже (Сергей это не признавал) у него морщинки глубину потеряли. Сын ехидно выспрашивал: "Ну и что поделывает Галина Валерьевна?"
Отец отвечал, не признавая подвоха:"Да ничего. Сам управляюсь. У неё сердце больное. Прогулки неспешные, отдых днём - обязательны, помимо лекарств." Уходил, всякий раз напоминая, что всегда гостям рад. А Сергей долго не мог успокоиться, говоря жене:
"Одряхлела, вот и пришла за заботой. Сомневаюсь, что они случайно "на улице" встретились! Наверняка она всё подстроила!" Верная подруга жизни успокаивала:"Ну, чего ты кипишь, Серёжа? Сошлись два старика и пусть живут, если им легче так. Она одинокая, бездетная, а значит нет никакой меркантильности."
Но Сергей считал, что подлая женщина, хоть и мать, спокойной, радостной старости не заслуживает. По крайней мере, не за спиной его любимого "старикана." Решив, что прятаться глупо, отправился в гости к отцу, специально без предупреждения. Хотелось "в натуре" увидеть, как эти двое живут.
На секунду у двери замешкавшись и чертыхнувшись, вставил в скважину ключ:"Это и мой дом!" Из глубины комнаты раздался голос, ставший немолодым, но сохранивший что-то знакомое:"Сёма, ты что-то забыл?" Не взглянув на любимые тапки, кинув куртку на тумбочку, Сергей прошёл с самым сердитым выражением лица, какое только нашлось.
Ожидал, если не испуга, то хотя бы растерянности, а Галина Валерьевна, спокойно сказала:"Здравствуй, Серёжа! Семён Максимович в ремонтную мастерскую отправился - мои сапоги замены замков потребовали."
Сергей отчего-то представлял себе молодящуюся, пожилую особу из тех, что рисуют себе смоляные брови и малюют губы стойкой, яркой помадой. А увидел седоватые, короткие волосы, бледные щёки. От вызывающей красоты ничего не осталось. И только глаза - цвета горького шоколада, сохранили пленительность.
Не полная, но без былой грациозности. Простое домашнее платье, на плечах шалька, вместо тапок шерстяные носки. Пояснила: "Отопление ещё не включили. Мёрзну маленько." Не смог не съязвить:"Что - не греет былая любовь, Галина Валерьевна?" Засмеялась, и на мгновение, стала похожа на себя - очень красивую, с фотографии чёрно-белой.
"Я, Серёжа, думала, когда придёшь, какую первую фразу скажешь? Ты не волнуйся: счастлива я не была. Кирилл играл со мной, как с призовой добычей. Его страсть отличалась мстительностью. Не забывал, что я Семёна выбрала. Он по натуре волк. К таким женщин тянет. Не только со мной он жене изменял, но все случайные, а меня не отпускал. Боялся: вдруг с Семёном заживу счастливо."
Сергей хмыкнул:"Получается, вы ему были до фени? Мстил моему отцу за то, что такое сокровище, как вы отхватил? "- Сергей не оставлял надежды обидеть, не состоявшуюся мать, до слёз. Но Галина Валерьевна грубость сына принимала стоически и не юлила в ответах:
"Кирилл меня любил не меньше Семёна. Он не умел создавать и отдавать. Только брал и ломал. Полагаю, добившись меня, в ЗАГС бы не позвал. Мой выбор, не в его пользу, оказался нежданным ударом. Он ведь уловил, что я к нему неровно дышу и вдруг - отказ! Выгодно женился, а не мог успокоиться. Однажды сказал:"Я бы легче вздохнул, если б ты умерла." Всё до капельки про него понимала, но каждая клеточка тела тянулась к нему. Не морщься, мы взрослые люди, и ты сам захотел откровенного разговора. Да, в твоём отце я видела любимого друга, а в Кирилле - мужчину."
"А когда он вас бросил, что ж в семью не вернулись?" От обиды за отца, у Сергея темнело в глазах. Галина зябко поёжилась, явно устав от разговора, но и на это "отчиталась":
"После развода с Семёном, я оставалась в романе с Кириллом почти десять лет. Тебя оставила с папой потому, что ничего путного дать не могла. Я не наседка, хоть и педагог по образованию. Не было во мне материнского трепета. Очень надеялась приобрести его в спокойном браке с Семёном, но это непростительная ошибка была. Не следовало голосу разума подчиняться. Сама ладно, Семёну испортила жизнь, хотя он счастлив своим отцовством. Много про тебя рассказывал. Как вы путешествовали по стране, как институт выбирали. Очень правильно, что ты с ним остался."
"Да вы друг друга стоили с этим вашим Кириллом..."- начал Сергей, но осёкся. Хлопнула входная дверь - вернулся Семён Максимович. Он сыну очень обрадовался. Сам чайник поставил, сноровисто настрогал салат и приготовил с колбасой бутерброды, поясняя с улыбкой:"Гале колбаску вредно, а салатик с огурчиком и яичком - самое оно!"
Сергей разрывался на части: был рад, что Галина не порхает по кухне хозяйкой и злился, что сидит "барыней." Хотелось видеть сломленной, виноватой, но и сдержанность, с какой эта женщина ему отвечала, вызывала подобие уважения.
Его никогда не окружали предметы, связанные с матерью. У них с отцом всегда царил мужской, без излишеств, порядок. Так сохранилось и после женитьбы Сергея, когда Семён Максимович остался один. Но теперь дом детства и юности, показался Серёже наполненным прожитой жизнью отца, совершенно ему незнакомой. И этой женщиной - родной по крови, но совершенно чужой.
Слегка выцветший зонт, шарфик, синего цвета пальто и беретка. Крем для рук, гигиеническая помада, духи. Стопка дамских любовных романов. Множество горшечных растений на окнах. Корзинка с пряжей и начатое вязанье... Не утерпел от язвительности:"Ну, пап, и хлама у тебя развелось!"
Семён Максимович отреагировал холодно:"А может, стало больше похоже на дом, как у тебя, например?" Кажется, на лице у Галины промелькнула торжествующая улыбка. Соперничать вздумала?! Сергей ушёл в состоянии полного раздрая в душе. Прошлое у них, конечно, чёрт пьяным не разберётся. Но к чему его осколки тащить в дом?
Теперь он бывал у отца раз в два месяца и, для разбавления атмосферы, вместе с женой. Звонил ежедневно: внутренняя привязанность к "старикану" не ослабела. Был плюс, который Сергей не желал признавать: смягчилось чувство неловкости за то, что Семён Максимович, вот уже столько лет, "выдав его в женитьбу," большую часть времени коротает один.
Галина Валерьевна и Семён Максимович жили обыкновенными буднями немолодых людей, но с подчинением здоровью женщины: изменения в меню, неспешные прогулки, редкий просмотр телевизора. Отец что-то говорил про шунтирование. Сергей не вникал. И приличная наполненность аптечки сердечными препаратами не настораживала: кто такая ему эта Галина?
От материальной поддержки "старикан" отказывался, но принимал ежемесячный продуктовый набор, привозимый сыном. Зерновой кофе, пару килограммов говяжьей вырезки (отец знал толк в приготовлении гуляша), фермерский сыр, грецкие орехи. Всё то, на что у Семёна Максимовича не хватило бы кошелька.
"Галик кофе избегает, но хороший чай обожает. Ей будет приятно его обнаружить среди гостинцев,"- попросил Семён Максимович. "Пап, я бы яда для неё не купил, не то, что чай!"- выпалил сын и прикусил язык, увидев, как погрустнел отец.
Взялся оправдываться, а "старикан" отмахнулся:"Не во мне дело! Ты бы не опоздал! Мы не в том возрасте, чтоб нас не прощать долго." Не заметив, себя и Галину он объединил в "нас," хотя ничем сына не обидел. Сергей потом всё же купил, намеренно не выбирая, какого-то развесного чая из недешёвых. Но мнением Галины о нём не интересовался.
Миновал год и следующий наступил. В середине марта, случившимся мокрым и снежным, Сергей заехал в центр города по делам. И вдруг увидел, как по ступеням торгового центра спускаются Галина Валерьевна и Семён Максимович. Отец что-то говорил оживлённо, а она то и дело оборачивала к нему улыбающееся лицо.
Вкруг бордюров намело сугробы, как будто не март. Семён Максимович первым перебрался и торопливо обернувшись, протянул свободную от поклажи руку спутнице. Ойкнув, женщина скатилась по скользкому, и уткнулась мужчине в грудь. Подняла лицо, и оторопевший Сергей, стал свидетелем поцелуя. Застенчивого, но самого настоящего!
Потерявшие стыд пожилые влюблённые пошли дальше. Под руку, держась очень близко друг к другу. Серёжа, забывший про дело, смотрел вслед родителям и думал:"Не дай Бог, конечно, такую любовь, но папа, кажется, действительно, счастлив! А я уж и не помню, когда жену просто так целовал! Удивить её, что ли сегодня?"
Сергей, на самую малость, разменял пятый десяток. Женился он по любви. Брак свой считал удачным, жалея лишь, что не решились с женой на второго ребёнка. Семейный очаг не коптил, но искр не выдавал уж лет восемь, наверное. И вот теперь стало завидно. С этого момента, к Галине, Сергей стал относиться терпимее.
... Лето выдалось нестерпимо душным. И хотя Семён и Галина две недели провели в санатории, женщина чувствовала себя неважно. Дачи ни у отца, ни у сына не было и жару старики переживали в городской квартире. Семён Максимович, в рассрочку, установил кондиционер, чтобы "Галику" легче дышалось.
Сергей возмутился:"Пап, я не богат, но мог бы помочь с приобретением! Почему не сказал?" Семён Максимович смутился:"Это же не для меня, а для Гали." И так неприятно стало на душе у Серёжи! И впрямь, что он на пожилую женщину взъелся?! Не в детдом же она его сдала, а с родным папой оставила. И вдруг прилетел противный вопрос:"С родным ли?"
Было, чем озадачиться. Та ночёвка, перед свадьбой, на даче. Правда, как подсказывают подробности, с женихом - Семёном, невеста уже не только целовалась. И всё же, сомнения не отменялись. Разглядывал фото отца и себя в зеркало.
Припоминал лицо Кирилла с фото. Чёрт, его знает! Чтобы избавиться от занозы, Сергей решил, при удобном случае, поговорить с Галиной. Должна же она, как мать, знать от кого родила ребёнка!
Как там отец говорил? "Мы не в том возрасте, чтоб нас не прощать долго."
Галина умерла в середине июля. Ночью её накрыло давление, дикий страх, все признаки сердечного приступа. С ней такое случалось не раз и беспокоить Семёна не стала. Приняла лекарство - внутрь и под язык. Надела куртку, беретку и села под кондиционером в кресло.
Кажется, стало чуть легче. Веки отяжелели. Рядом журнальный столик стоял - ручка, телепрограмма. Слабой рукой, Галина, что-то написала. Часа через два, Семён Максимович, обнаружив, что в кровати один, кинулся в гостинную. Галик едва заметно дышала. До больницы довезли, а дальше помочь не успели.
Сергей очень тревожился за отца, но тот молодцом держался. Похороны организовал сам, поминки. Прощаясь с Галиной, близко наклонившись к успокоенному лицу, Серёжа сказал:"Я прощаю тебя, мама. И я тебя тоже... люблю."
Это было ответом на его последнюю душевную маяту (ещё при жизни Галины) и на её запись на телепрограмме. "Мои мальчишки. Простите. Я вас люблю. Лучше поздно..." Именно так: без восклицательных знаков, лаконично и, наверное, недописано. Семён Максимович, вырезав аккуратно, куда-то спрятал бумажную полоску. Наверное, к сердцу поближе.
Через время, в квартире отца появилась увеличенная фотография Галины Валерьевны - об этом хлопотал Сергей. Вызывающе красивая, черноволосая с глазами цвета горького шоколада, она белозубо смеялась, предвкушая счастливую жизнь. Это фото, сделанное в ателье фотографом - профессионалом, нашлось в альбоме Галины.
Сергей горевал по этой, так и оставшейся неузнанной женщине, как, если бы умерла не молодая знакомая - умеренно. Всё его беспокойство было направлено на отца. Но "стариканом" можно было гордиться: он выстоял.
Свою комнату в малосемейке на двух хозяев, Галина Валерьевна заблаговременно отписала Семёну Максимовичу. Её удалось продать и отец приобрёл дачу. Сергей не возражал, помогая подыскать неплохой вариант с возможностью доезжать на автобусе. Ей себя и посвятил, всю жизнь "не дачник," Семён.
Вопрос:"Кто кому родной?"так и не прозвучал.
P.S. Семён Максимович родственник знакомой. Эту историю она рассказывала не мне одной, а в женской компании. Её хотелось осуждения Семёна Максимовича за то, что всю жизнь любил "падшую женщину" и, возможно, чужого мальчишку воспитывал.
В родне мужчину считали дураком и Серёжу не привечали даже маленького. Мнения компании разделились. Кто-то завидывал Галине - вон, как ее любили, а то, что наставляла рога - мужиком надо быть. Другие поддерживали неприязнь рассказчицы. Находились жалеющие всех фигурантов истории, вплоть до Кирилла.
Я ничего ужасного, по выводу, не узрела. Семён посвятил себя сыну, но не отшельником жил: имелась отдушина, в лице одинокой женщины. Даже не имея сына, он, вряд ли смог бы полюбить другую. Судьба, пусть поздно (но лучше, чем никогда), вновь свела его с Галиком (вот не знаю, склоняются ли подобные, ласковые прозвища из имени). Им было хорошо. Жаль, коротко.
Галина получила то удовлетворение, какое для себя выбрала - быть добычей Кирилла, пока не пресытился. Наверняка и кайф был, а не только слёзы, если аж от семьи отказалась. И последние годы провела рядом с любимым другом - Семёном. Серёжа вырос замечательным сыном.
А что родня (свекровки, золовки, тётки со стороны Сени) недовольны - так это не удивление. Так, что лично мой разум не вскипел, а истории показалась любопытной.
Благодарю за прочтение. Голосуйте, пожалуйста. Пишите. Подписывайтесь, если забрели. Лина
#реальные истории, рассказы #семейные отношения #воспитание детей #дети и родители #пожилые люди, старость