Маяковский отделял себя от простого народа. Особенно это заметно в персонажах ранней лирики: с одной стороны – «я», поэт, лирический герой, с другой — «они», «вы» (в зависимости от этапа сюжетного развития), обыватели.
Рассмотрим это на примере знаменитого стихотворения «Нате!»
Ал. Михайлов отмечает, что «это было первое стихотворение двадцатилетнего Владимира Маяковского из двух десятков к тому времени написанных (не считая самых юношеских, потерянных), в котором он открыто противопоставил себя буржуазному обществу. Противопоставил в грубой, вызывающей форме» .
Образ его лирического героя Маяковского вырастает не из внешних признаков, а из обозначений его внутреннего мира.
Лирический герой Маяковского способен и на проявления любви, и на проявления ненависти («я захохочу и радостно плюну» — в финале текста).
Важной чертой в лирике является динамизм («бабочка поэтиного сердца»), что, впрочем, подтверждается и уже обозначенной присущей ему эмоциональной лабильностью. Он открыт вовне — к миру, другим людям: «я — бесценных слов транжир и мот».
Главной собственностью поэта оказывается нематериальное — слова, да и то эта собственность условна, поскольку он адресует их людям («Я вам открыл столько стихов шкатулок»).
Это существенно различает его с обывателями, которые поданы исключительно через внешнее: «вот вы, мужчина, у вас в усах капуста…», «вот вы, женщина, на вас белила густо, вы смотритесь устрицей из раковин вещей». Они лишены индивидуальности: «толпа озвереет». Им доступны эмоции только низшего порядка («озвереет», «ощетинит ножки стоглавая вошь»).
В финале стихотворения «Нате!» зафиксирован окончательный разрыв между двумя группами персонажей. Стихотворение заканчивается эпатажным выпадом лирического героя: «Я захохочу и радостно плюну, плюну в лицо вам…».
Трагедия лирического героя раннего Маяковского как раз и состоит в его замкнутости на себе, в невозможности спуститься со своего «пьедестала», с которого открывается вид на улицы, наводненные толпами людей в стихотворении «Нате!»
Упиваясь собственной уникальностью, он становится неспособен к контакту с миром, взаимоотношения с которым ограничиваются областью эпатажа.