Конкуренция справедливо рассматривается как пространство свободы, обеспечивающее самоотбор лучших. Ты не зависишь от конкретного продавца, подрядчика, работника или спутника жизни, потому что всегда можешь заменить его на другого, и, понимая это, каждый старается отличаться в лучшую сторону от потенциальных альтернатив себе.
Все красиво в теории и иногда и на практике, но вот именно что иногда. А по большей части люди и организации десятилетиями ведут дела с одними и теми же партнерами, даже если не в восторге от них, а те нисколько не ощущают, что кто-то дышит в спину.
Куда же девается живительная конкуренция?
Оказывается, фактор конкуренции играет роль только на стадии выбора партнера, а, когда он уже выбран и с ним вместе пройден какой-то путь, этот фактор отходит на второй, если не на сто второй, план, ибо, как обобщает Оливер Уильямсон, происходит "фундаментальная трансформация" – превращение конкурентных отношений во взаимозависимые.
Объясняется этот процесс тем, что любые партнерские отношения предполагают вложения с обеих сторон, ценность которых определяется тем, продолжаются ли эти отношения (поэтому Уильямсон их обозначает как "трансакционно-специфические инвестиции", т.е. инвестиции, сделанные под конкретную, растянутую во времени, трансакцию).
Такие инвестиции с обеих сторон делают их зависимыми друг от друга, и затрудняют, если не делают невозможной, замену партнера в случае его плохого поведения, давая каждому возможность шантажировать другого.
Примеры:
Продавец и покупатель газа совместно строят газопровод – это яркий пример трансакционно-специфической инвестиции, т.к. газопровод нельзя, или крайне затруднительно, переориентировать на другие нужды или другого партнера. Сознавая это, каждая сторона может шантажировать другую разрывом отношений: продавай/покупай либо так, либо никак. Поскольку "никак" означает потерю сделанных в эту сделку инвестиций, каждая сторона может дать слабину. Эти мотивы отчетливо проявляются в газовых отношениях России и ЕС/Украины, о чем я подробно рассказывал.
Работодатель и работник специфически вкладываются ради совместной работы: первый – уча, второй – изучая свое рабочее место и налаживая отношения с коллективом. Все это будет приносить отдачу обоим при условии продолжения их сотрудничества, в противном случае их специфические инвестиции пропадают. Поэтому работодатель может тянуть с обещанным повышением зарплаты, рассчитывая на то, что работника будут удерживать уже сделанные им вложения. Аналогичный риск существует и в обратную сторону.
Когда молодые решают стать семьей, им точно так же приходиться делать специфические инвестиции. Дети, общее имущество и даже общие воспоминания суть активы, которые обоим будут приносить полную отдачу лишь при условии сохранения семьи. Отсюда та же власть над партнером, которая, по словам Люды из "Москва слезам не верит", появляется с течением времени:
... поздно: ко мне привык, ребенка обожает, без меня жизни не представляет, да еще и прощения просить будет.
– За что?
– Ну, к тому времени найдется за что.
"Куда он/она без меня денется?" – закономерный результат любых отношений, растянутых во времени и потому сопряженных со специфическими вложениями.
Полезно иметь ввиду на берегу, когда еще можешь выбирать.