На этой улице не висело даже таблички с названием. Но весь город называл ее Песочной. Улица была совсем коротенькой: одним концом она упиралась в нарядную виллу «Мариам Ба» и уже через двести метров вливалась в центральную улицу, пересекавшую весь город.
Самое видное место на Песочной улице занимала вилла «Мариам Ба», покрашенная в желтый и синий цвета. Вся улица была застроена ветхими, полуразвалившимися домишками, и на их фоне вилла возвышалась как благородный замок; через ее окна со светло-серыми переплетами можно было разглядеть три комнаты, снизу доверху увешанные фотографиями и эстампами. Аль-Хадж Мар, сразу по возвращении из мечети, поднимался на террасу и обозревал окрестности: перед ним открывался вид на плоские и острые крыши, домишки, сараи. Вообще-то со стороны могло бы показаться, что жители Песочной улицы гордятся «своей виллой». Но на самом деле все они таили вражду к старому чиновнику бывшей колониальной администрации, который со своего насеста беззастенчиво следил за каждым их шагом.
По правую сторону, ближе всего к центральной улице, стоял домик Пуроня. Он чуть не падал на дорогу, хотя его и подпирали три массивные балки, прочно забитые в песок, дощатая обшивка растрескалась и прогнила, дыры залатали цинковыми пластинами, красная краска, в которую был выкрашен дом, выгорела на солнце; рядом с домиком Пуроня торчал колодец, замурованный, чтобы наказать обитателей улицы за строптивое отношение к политике правительства. За исключением Аль-Хадж Мара, все они проголосовали «против» во время референдума 1958 года. И вот теперь им приходилось расплачиваться за свой скверный характер и носить воду с другой улицы. Дальше находился участок Яйе Хади, обнесенный изгородью из плетенного бамбука. Только ради того, чтобы считаться жителем Песочной улицы, Яйе Хади заделал старый выход на центральную улицу и сделал новый на Песочную; за ним жили Ньянги. Все мужчины Ньянги из поколения в поколение были ювелирами, их верность этому изящному ремеслу немало способствовала прославлению Песочной улицы. Ньянги имели женскую клиентуру во всех уголках города. Старший Ньянг, широкозадый мужчина с жизнерадостным выражением лица, с глазами без ресниц и бровей, утонувшими в старческих мешочках, часами сидел перед своей мастерской и приветствовал всех прохожих, кроме аль-хаджа Мара, бесконечными «салам алейкум»; рядом с Нгяьнгами помещалась столярная мастерская Салифа. Суховатый Салиф был большой весельчак и неутомимый певун. Песочная улица не могла обходиться без его песен. А потому, когда умолкал голос Салифа, горожане говорили, что «жители Песочной улицы заболели». И наконец почти вплотную к вилле «Мариам Ба» жило семейство старика Маиса. Сам Маис, человек очень набожный, никогда не расставался со своими чётками.
По левую сторону перво-наперво располагался «торговый центр» улицы – домик бабушки Аиты, чем-то похожий на решето, в больших ячеях которого то и дело исчезали куры и утки. Во дворе перед домом росли три высоких стройных деревца, полюбившиеся птицам-ткачикам. И как только темнело, весь двор заполнялся их голосами»; «касио-касио» - кричали они друг дружке, и поэтому местные жители и прозвали их «касио-касио». В темноте их гнезда были похожи на огромные чёрные шары. Дальше жил Мавдо, торговец древесным углём, из-за его забора вылезала огромная черная гора, высотой с дом. Рядом приютилось одноэтажное маленькое строение с надписью мелом: РЕЗИДЕНЦИЯ ООН. Здесь по вечерам собиралась молодежь, человек десять, большей частью безработные. Проходя мимо «резиденции ООН», можно было видеть груды политических журналов, национальные флаги, портреты глав государств и лидеров политических партий всех стран мира. После долгих дискуссий молодые люди запивали свои страсти мавританским чаем. Последним по левой стороне улицы, углом к вилле «Мариам Ба», стоял недостроенный домик полицейского, вокруг него высились горы кирпича, и по вечерам сюда часто забегали ребятишки по нужде.
Вот так выглядела Песочная улица. И, собственно, ничего особенного она из себя не представляла. Главной ее достопримечательностью были жители, они-то и прославили эту улицу на весь город.
Раз в неделю все хозяйки сообща подметали свою улицу: рано утром, вооружившись метелками, они выстраивались по обе стороны у своих ворот, словно собираясь исполнить ритуальный танец, и, разом наклонившись, приступали к работе: правый и левый ряды сходились в центре, и как будто по чьему-то указу образовывались маленькие группки, которые волнами подкатывали к центральной улице, на самом конце вырывали яму и закапывали в нее мусор. Улица была выстлана мелким песком, который даже не скрипел под ногами. Жители гордились безукоризненной чистотой своей улицы, они с радостью приглашали к себе соседей и разрешали им устраивать у себя пляски под тамтам и праздновать рождение пророка.
Это была очень спокойная улица. Единственная улица в городе, где жили столь разные и вместе с тем столь дружные люди. Но, как ни странно, именно здесь и произошла эта история, - история, впрочем, довольно банальная, которой никого не удивишь в наше время…
На Песочной улице жила девушка по имени Кине, дочь от первого брака второй жены Аль-Хадж Мара. Весь город говорил о ее красоте, а молодые люди из «резиденции ООН» слагали в ее честь вдохновенные песни. Когда она возвращалась с рынка, неся на склоненной головке калебас, все жители, особенно мужчины восхищались ее тонкой шейкой, плечиком, которое выглядывало из муслинового бубу, гладкой, бархатистой кожей, легкой походкой, и мужчины не могли удержаться, чтобы не заговорить с ней, а она улыбалась, обнажая крепкие, ровные, белые зубы.
У жителей Песочной улицы не было друг от друга секретов. Все отлично знали, что только Йоро, сын старого угольщика, может заставить трепетать сердечко Кине. Йоро был застенчивым юношей. И прекрасно играл на коре. Время от времени он покидал гостеприимный кров «резиденции ООН» и, набравшись храбрости, шел с корой под окна виллы «Мариам Ба». Если Йоро и Кине случалось столкнуться на улице или встретиться взглядами, оба они чувствовали приятный прилив крови и обоим становилось жарко.
На Песочной улице жили простодушные и наивные люди, они любили этих Йоро и Кине, которые напоминали им об их собственной юности и своим молчанием как будто благословляли их любовь. Им почему-то казалось, что, если двое любят друг друга, этого вполне достаточно для их счастья и нет такой силы, которая смогла бы им помешать.
Втихомолку все уже готовились отпраздновать их свадьбу. И мужчины, и женщины, встречаясь с Кине, задавали один и тот же вопрос:
- Ну как Йоро?
Йоро же они спрашивали:
- Как Кине?
Возвращаясь с работы в полдень и в шесть часов вечера, Йоро уже от домика Пуроня устремлял глаза на виллу. Он всматривался поочередно во все окна, и Кине обязательно появлялась в одном из них. Жители Песочной улицы быстро разгадали хитрость молодых людей – этот способ здороваться и разговаривать друг с другом, и, едва Йоро появлялся на улице, все взоры в ту же минуту обращались к вилле «Мариам Ба». До чего же деликатными были обитатели Песочной улицы! И слова вслух не произносили. Но в конце концов двум влюбленным пришлось отказаться от этих безмолвных разговоров. По вечерам, после последней молитвы, когда все жители сидели на скамеечках перед своими домами и ночь наряжалась в свой звездный наряд, Йоро перебирал струны коры, а Кине в задумчивости сидела возле виллы со своими родными.
Песочная улица славилась на весь город. Гриоты никогда о ней не забывали, благородного Аль-Хадж Мара не раз навещали на его вилле газетные репортеры. Роман Кине и Йоро был притчей во языцех. Однако их роман не зашел дальше беглых робких взглядов, трепета ресниц и дрожащих аккордов коры.
И вот в один прекрасный день на Песочной улице появились пожилые мужчины, занимающие высокие посты в правительстве страны: министр образования, министр сельского хозяйства и другие крупные шишки. Они вест день пировали у Аль-Хадж Мара. Через несколько дней они приехали снова. Теперь каждую неделю перед виллой разводили костры и жарили на вертелах целых баранов. Шикарные министерские машины то и дело останавливались на Песочной улице…
Завсегдатаи «резиденции ООН» чувствовали себя обманутыми – они переживали за Йоро. Наблюдательные жители улицы шепотом выражали сове возмущение. Теперь в полдень и в шесть часов вечера они упорно смотрели в землю. Замолкли звуки коры. Прошел месяц… и Йоро исчез. Те, другие, тоже исчезли вместе с Кине. (Я слышал, что после исчезновения влюбленных жители улицы посадили два деревца: одно – мужское, другое – женское). Песочная улица перестала пользоваться доброй славой, хозяйки больше не убирали ее, они устроили помойку прямо перед виллой «Мариам Ба». Те самые люди, от которых раньше никто и грубого слова не слышал, теперь бранятся по любому поводу. Молодежь стала уходить с улицы.
На улице больше не слышно религиозных песнопений… Не слышно тамтамов…
Песочная улица стала самой грустной улицей на свете…
И, прогуливаясь по Дакару, я все думаю, не оставила ли эта история отпечатка и на всем городе…