Одно оказалось кабинетом этого самого Владимира Алексеевича. Сухопарого мужичка неопределенного возраста, с интеллигентным лицом филолога и абсолютно лысой головой. Второе помещение – кабинет нашего механика. А третья кабинка душевой с туалетом. Позже узнаю, что здесь и сауна была. В которой сейчас склад запчастей. Начальство приказало демонтировать это капиталистическое излишество. Подальше от грехов и соблазнов. Что в общем то и правильно. На работе надо трудится, а не прохлаждаться. Во всем видна рука заграницы. И заграницы не социалистической, а самой настоящей буржуинской. Гараж то прямиком прибыл в Сибирь из Финляндии. Кстати, через пять лет сауну восстановят. В Сибирь доберется проклятый капитализм.
Директор вблизи оказался довольно молодым человеком. Как и все обкомовские, выряжен в серый строгий костюм, который подчеркивает его начальствующий статус. Мол я не какой то механик чернопузый. Обязательная белая рубашка намекает на принадлежность к высшему партийному руководству. К более благополучной касте, живущей совсем в другой стране. И уж точно совсем по другим правилам и законам, чем обычный советский, трудовой люд.
Директор равнодушно прочитал мое заявление. Небрежно отодвинул его в сторону и только тогда предложил нам сесть. Никитин явно для него не авторитет. Я сел в левое кресло от стола. Так как с левым делом пробился в этот обкомовский рай. Никитин в правое. Но перед этим развернул его так, чтобы быть ко мне лицом, в пол – оборота к хозяину кабинета. Он на директора и не смотрел, как будто того здесь и не было. Казалось, что предстоящий разговор его не интересует, как и сам этот директор. Он здесь просто так, в сопровождении.
Все понятно. У нас, Дмитрий Викторович, на сегодня в наличии четыре машины шестой модели. Вы их видели, выбирайте любую.
«А вы какую посоветуете? Как специалист, человек компетентный.»
«Все четыре в идеальном состоянии. Все проверено. Различаются только по цвету.» – я изобразил просточка. Тестирую товарища.
«Плохо когда есть выбор. Теряешься однозначно.»
«А вы не волнуйтесь. Подумайте какой цвет вам ближе.»
«Только не красный. Он мне кровь напоминает. Можно я на машины еще раз гляну?» - ломаю комедию, продлевая себе кайф. Незачем товарищу знать, что этот вопрос дано решен.
«Конечно можно. Как только выберете, ко мне снова сюда поднимитесь.» - спускаюсь в гараж. Механик показывает машины, открывает капот, багажник. Серая то совсем и не серая, а ближе к кофе с молоком. Этот цвет мне на душу прямо бальзамом лег. Это моя машина. Первая и самая любимая. Настроение поднялось еще на порядок. Сел за руль и сердце замерло от восторга. Завел, прогрел минуту и чуть отпустил сцепление. Моя «ласточка» не тронулась, она скользнула вперед. Просто прелесть. Тихий, почти бархатный звук двигателя, ласкает слух. Руль в кожаной, диковинной оплетке, для большинства автолюбителей недоступной. Что и говорить, обкомовская комплектация. Эти себя не обидят. Один магнитофон чего стоит. А в душе дополнительная радость. Хоть немного, а нагадил партийной даме. Не по мужски так злорадствовать, но все же. Вот тварь, смотрела чистыми и честными глазами, и врала напропалую, в наглую. Ладно, хер с ней, забыл и все. У каждого своя работа. Душу снова заполняет радость. Ведь буквально через десять минут уеду отсюда на своей машине. Хотя не представляю, как поеду по городу. Мой водительский стаж не такой уж и большой. Еще до армии рассекал по деревни на дядкином, задроченном «Москвиче». Ничего, думаю разберусь. Движение в городе не такое и плотное. Зима то уже началась. Половина частников на приколе. Хорош тянуть, поднимаюсь в кабинет.
«Ну что, выбрали?»
«Забираю серую. На ней пыль меньше видно. Чем светлее, тем лучше. Я еще не ездок, а ездюк. Пусть меня из далека видят.» –легкая тень досады промелькнула на лице молодого партийца. Знает сука кому эта «тачка» предназначалась. Все вы знаете в своем обкоме, и всегда врете, глядя при этом прямо в глаза. И снова мелькнула на мгновение Кравцова, с ее точеным, красивым лицом. И широко распахнутыми, честными глазами. Хорошо что я ее больше никогда не увижу. И почему то никогда даже не поинтересуюсь у Никитина, где она и чем занимается в лихие перестроечные годы. Думаю не пропала. Такие не теряются ни в каких ситуациях. Партийная выучка одним словом. Делают одно, говорят другое, думают третье.
Последние два года мне только и делали, что врали. Конечно, были люди – исключения. Но такие почему то не запоминаются. Как и их добрые дела. А почему именно последние два года? Ведь и в школе сплошное вранье. Хотя, если быть объективным, учителей к этому принуждали. Жить как то надо. Кушать каждый день хочется. Много про правду не наговоришь. Вот только этим вранье во благо. И на моей машине «наварились» пять человек. Но опять же, условия игры здесь такие. И тот же Никитин отлично знает, что денежки у меня не трудовые. Легко я с ними расстаюсь. У меня уже зреет мысль переговорить с ним о долларах. И уже почти уверен, что буду понят однозначно. Хотя как знать? Товарищ он умный и осторожный. И скорее всего не верит никому. Что в общем то и правильно. Меня сразу проверил на законность моих наград. Сказал, когда от первого вышли. Мол думал, что я лишнюю нацепил. Извинился конечно. Говорил, что прежняя служба в КГБ дает о себе знать. Ничего с собой поделать не могу. Как ни как, а пять лет в ней оттрубил верой и правдой Отечеству. А может и с деньгами проверка? Мол что это наш бравый солдатик так небрежно ими разбрасывается? Наверное от того, что их у него много? Проверил с наградами, проверит и с деньгами. Короче, надо пока затаиться, выждать. Это только полный дебил в первый же день всю свою подноготную раскрывает. Хотя с другой стороны, какой в этом смысл? Чтобы снова в КГБ вернуться? Глупо и еще раз глупо. Он то мне сразу часть кухни обкомовской открыл и показал. Действовал открыто. Да и что говорить то, помог конкретно. Хорош грузиться, сегодня я с этим точно не разберусь. Время и только время все расставит на свои места. Покажет кто есть кто.
«А дальше все покатилось легко и просто. Можно сказать в приятной суете накручиваю километры уже на своей, личной красавице – шестерочке. Получил номера и влез в наглую на курсы водителей. Через месяц буду с правами. С этим тоже помог Петрович, и тоже за деньги. Не себе, служивым. Правда на фоне моих последних трат, триста рублей в общем то пустяк, но все же. Заодно, гулять так гулять, а может показывая свои деловые качества, в которых я совсем не сомневаюсь. Предложил купить дубленку прямо с пушно – меховой фабрики. Но здесь я проявил благоразумие и категорически отказался. И совсем не потому, что жалко денег. А не след студенту, вчерашнему солдату, красоваться в дорогом прикиде. Хватит того, что на личной машинке рассекаю. Надо быть скромнее товарищи. Так нас учит родная партия и партийцы.
«Неделю ставил машину в гараже пожарной части. За три рубля ночь. Дорого конечно, но это временно. На днях должен получить ключи от собственного гаража. В этом самом гаражном кооперативе «Ветеран» сначала озверели от наглого наезда обкомовских. Ветераны, еще крепкие старички – боровички, совсем не изработанные на стройках социализма, на мои боевые заслуги перед Отечеством и награды, ноль внимания. Они люди простые и сказали просто. Мы тебя туда не посылали. И хрен тебя знает, что ты там защищал и от кого. На что им товарищ Никитин сурово, как и положено обкомовскому партийцу, достойно ответил. Парня послала туда Родина. И сейчас она хочет отблагодарить своего верного сына за честно выполненный долг. Высокопарные и правильные слова совсем не смутили руководящий состав кооператива. А один, самый наверно заслуженный, ехидно поинтересовался:
«А почему это самая Родина хочет отблагодарить солдата за наш счет, а не за свой?» – но Петровича такими вшивыми вопросами не смутить, и с толку не сбить. Эти ветераны для него открытая книга, букварь с большими печатными буквами.
«А вы забыли наверное дорогие товарищи, герои глубоких тылов, не нюхавшие пороха. Как вы отдали два гаража пожарной инспекции, два санитарной и четыре горисполкому. А всего то у вас в запасе десять неучтенных боксов. Вот один из двух оставшихся обком и забирает. А другой так и быть, на ваше усмотрение. Бог с вами, пользуйтесь нашей добротой. Кстати, к слову пришлось. Слухи ходят, и довольно не беспочвенные. Некоторые товарищи, вот из этого самого правления, по два гаражика себе хапнули.» – сказал и многозначительно замолчал. После таких слов ветераны мгновенно одумались, и так же мгновенно согласились, что обком вещь серьезная. И не просто серьезная, но и в какой то степени опасная. Конечно, тыл важная служба для фронта, но если честно признать не такая героическая. Да и что сейчас об этом вспоминать, когда столько времени прошло. До того дойдет, что и наградами попрекнут. Особенно орденами «Отечественной войны», полученными уже в послевоенное время. А уж тему про лишние гаражи лучше вообще не поднимать- не трогать. А то будет туши свет – бросай гранату. Половина кооператива дальние родственники и друзья. Так что ветераны перестали звериться – злобиться. И не стали смотреть на меня, как на врага их самой любимой Родины. Вопрос полностью исчерпан и решен в лучших традиция развитого социализма. Короче, у всех свои интересы, которые достигаются иногда не совсем законными способами. А этот обкомовский еще намекнул на возможную ревизию их хозяйства. После которой кооперативом могут заняться товарищи из очень компетентных органов. Но и это не так страшно. Кто ветерана посадит, защитника Родины? А вот участок под кооператив «Ветеран – 2» вполне могут похерить. И тогда прощай большая коммерция. Ведь в планах и «Ветеран – 3» присутствует. После таких мыслей руководители ГСК окончательно успокоились, восстановили пульс и давление, заглотнув таблеточки. И резонно порешили, плетью обуха не перешибешь. У каждого свой бизнес. Кстати, слово бизнес все чаще и чаще проскальзывает в советском лексиконе. Правда под ним подразумевается не совсем законная деятельность. В общем бизнес он и есть бизнес. А я теперь владелец собственного капитального гаража с подвалом всего в пяти кварталах от дома.
Как и обещал, деньги собрал ровно за два дня. А рассчитался с Никитиным на третий. Он мне сам встречу на двенадцать назначил. Чувствуя, что без стопки не обойдется, поехал к нему автобусом. Нулевые знания дорожных правил ставят в тупик как меня, так и остальных участников дорожного движения. По целой минуте иногда соображаю на нерегулируемом перекрестке куда рулить. И не придумав ничего лучше, включаю аварийку и переползаю непонятный перекресток на первой скорости. Удивительно, но меня еще не разу не остановило ГАИ. Зато на пустой загородной трассе чувствую себя если не асом, то близко к этому. Не зря сжег сцепление на «Урале» и «Уазике» в армии. Знал что пригодиться. Немного пугает гололед. Но чтобы поставить машину на зиму на прикол, не может быть и речи. И во всей этой моей дорогой покупке одно маленькое пятнышко. Не радует мое дорогое приобретение ни маму, ни родственников. Когда людям непонятно какое то явление, оно их пугает. Вот и все мои родные замерли в тревожном ожидании, а вдруг из этого что то получится неладное. Ни у кого машины и в помине нет и не было. С родней то понятно. Они деньги в мою игрушку вложили и хотят их вернуть. Всегда тревожно, когда родные рублики где то гуляют. Мало ли что обещал вернуть через месяц. А вдруг что то случится? Что то пойдет не так. И прости – прощай кровно накопленные сбережения. А мама серьезно паникует от моей машины и все что с ней связано. Как это так? Ее сын, совсем еще ребенок, и вдруг дорогая личная легковушка. Как то это не так. Пройдет каких то десять лет и все это будет вспоминаться со смехом. А во многих семьях будет по две, а то и три «тачки».
Ровно в двенадцать я сидел в кабинете Никитина. При нем пересчитал и так на десять раз пересчитанные деньги. Которые он небрежно, ткак мне по крайней мере показалось, сунул в сейф, сработанный под обычный навесной шкафчик. Еще одна приятное мероприятие и моя автомобильная тема будет благополучно закрыта.
«За мной обмывка. Любой ресторан в пределах пяти сотен.»
«Круто погулять хочешь?» – Никитин понимающе улыбнулся.
«Приобретение крутое. Хорошо обмоешь, дольше служить будет. Вроде так в народе говорят. Да и для ресторана, для «Интуриста», это совсем не круто. Там иногда старатели по тысяче, а то и поболее за вечер оставляют.»
«Вот именно оставляют. Фактически выкидывают. И не нам на них равняться.»
«Это мой последний гудеж. Занятия в институте никто не отменял. Да и спортом хочу подзаняться.»
«Коли так, то обмывать так обмывать. Дело хорошее. А вот в каком ресторане, тебе решать. Хозяин – барин. А я там по ходу сглажу все шероховатости.»
«Тогда «Интурист». Столик я организую. Решайте когда и сколько человек будет? Пятница, суббота, воскресенье.»
«Давай на субботу. В семь вечера в фойе встречаемся. И так, нас двое. Механик третий. Мы с ним с женами. Еще Егор. Мой сослуживец еще по КГБ. Верный друг и товарищ. А седьмой будет секретарша первого, Галина Сергеевна. Она обычно мужа на ресторанные мероприятия не берет. Не балует супруга такими посиделками. А пока обед, давай по соточке за здравие и прочее. Сейчас Илья подойдет, компанию составит.» – мы с Никитиным по рюмке, а механик стакан. Не спеша закусили.
Продолжение следует... -----> Жми сюда
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук