Ко Дню Победы решился опубликовать одну давнюю историю из уст ветерана Великой Отечественной войны. Проблема в том, что я его совсем не знал и встретился с ним совершенно случайно, на вокзале. Ни имени ни фамилии его не спросил, сожалею! После войны он проживал в Ростовской области, а родом был из Сибири. У него оказалось несколько свободных минут и я попросил его рассказать какую-нибудь фронтовую историю. Вот какой потрясающий рассказ я услышал. Повествовать буду от его лица, максимально близко к услышанному. "В наш колхоз пришла разнарядка на призывников. В 1944 году мне исполнилось 17 лет. Так как я от природы высокий (около 190 см.) и довольно плотного телосложения, а мужского населения почти не было, то меня забрали служить. Не верь, сынок, тому, что люди не "косили" от армии в то время. Зажиточный отец моего знакомого привёл председателю корову (может ещё и денег дал) и его сыну дали бронь, хотя он под неё не подпадал. Ну, да Бог им судья. Попал я в "учебку" по подготовке снайперов. Через три месяца выпуск, нас посадили в вагон и мы поехали на фронт. С собой нам дали паёк на сутки, который мы быстро "приговорили"- есть хотелось постоянно. На остановках централизованно набирали воду и оправляли естественные надобности. Едем мы второй день - еды нет, терпим. На третий начали потихоньку бурчать. Старшие сказали, что вот-вот покормят, ладно. Вечером четвёртого дня остановили нас на каком-то полустанке в поле. Стоянка 30 минут. На соседней ветке увидели состав. Кто-то узнал, что с зерном. Есть хочется, решились поживиться. Подошли к часовому. Он говорит: если просто так дам вам проникнуть - меня отдадут под трибунал, но и в вас стрелять не хочу. Мы намёк поняли. Дали ему в ухо, связали, быстренько вскрыли вагон и набрали зерна. Хорошо так набрали. Поехали дальше жуя зерно, хоть чуток уталили голод. На следующей остановке мы увидели картину, от которой затряслись поджилки - на перроне стояли автоматчики и станковый пулемёт. Мы сразу поняли, что это по наши души. Вывели. Старших вагонов сразу увели в ближайшее здание. Выборочно начали опрашивать и нас. Мы рассказали как было: - едем четвёртые сутки, а еды нет. Через некоторое время узнали, что начали допрашивать старшего эшелона, начальника продовольственной службы и кого-то ещё из "шишек". Через три часа подошёл офицер и приказал сдать всё оставшееся зерно и готовиться к приему горячей пищи. Позже мы узнали, что начальство решило на нас нажиться и дали продуктов вдвое меньше положенного в надежде на то, что мы неопытные и не станем подымать бучу. Если бы не вагон с зерном, так бы и случилось, ехать нам оставалось совсем мало. По итогам разбирательства двоих тут же расстреляли и кому-то присудили штрафбат. Поехали дальше. Приехали на фронт. Снайперской винтовки мне не дали ввиду моих габаритов (зачем тогда учили, не понятно). Дали автомат и определили в пулемётное подразделение. Первый мой бой и сразу рукопашная. Ошалев и ничего не понимая встаю со всеми вместе и бегу в атаку. Чуть приотстал, страшновато. Разрывы, крики, гарь, воронки. Впереди уже схватка. Стараюсь понять где-кто и краем глаза замечаю немца с винтовкой, который вынырнул из дыма как чёрт из табакерки. Пока разворачивался на него получил в бок штыком, насквозь. Я тут же высадил в него длинную очередь. У меня ноги сразу стали ватными и я сел. Попытался себя перевязать, но реального опыта не было и зажав одну рану бинтом потихоньку пополз к своим. Мне повезло, бой мы выиграли и меня быстро подобрали санитары. Долгое лечение... комиссовали. С одной стороны рад, что жив остался, а с другой стороны - 3 месяца учёбы до кровавых мозолей и всего одна убитая гадина."
