Прогноз о столь скорой смерти застал Давида врасплох. Он был абсолютно уверен в том, что никакие предсказания не смутят его. Но человек никогда не может знать точно, как он воспримет какую-то весть.
Ливингсдэйл вдруг вновь показался ему зловещим. И опять лицо мистера Сандерса стало для него ужасным. Он уже не выглядел смешно. Давид поймал на себе его взгляд. Он не был насмешлив.
Высокий мертвец смотрел с любопытством и даже каким-то сочувствием. Это всерьез встревожило Давида.
Он увидел на ветке страшного дерева у кладбища черного ворона. Тот глядел прямо на него и будто говорил: «Веришь ты или нет, но завтра ты умрешь. Уж то я знаю». Вдруг мать начала плакать. Она искренне верила в точность предсказания. Наташа начала ее успокаивать…
У Давида вышел холодный пот на лбу. Все происходило именно так, как он видел в телевизоре, проданным корпорацией «Будущее».
«Как такое возможно?» – недоумевал он. Он несколько секунд стоял в оцепенении и смотрел, как его мама теряет сознание от горя. Потом Давид опомнился и быстро привел ее в чувства. По дороге домой он сделал все, чтобы убедить маму в том, что с ним ничего не случится.
– Откуда ты можешь это знать? – спросила она его с раздражением в голосе.
Наташа с сочувствием взглянула на Давида.
Она жалела его не из-за предсказанной ему смерти. Она ни на секунду в это не верила. Она сочувствовала ему в том, что он не может успокоить мать. Она видела, как это важно для него.
Глядя в его грустные глаза, она тоже испытала то странное и невероятное чувство. Ее молодая душа, никогда не испытывавшая такого прежде, вдруг поняла, что полностью принадлежит этому человеку. Она знала точно – это оно, то чувство, когда ты, еще сам не зная за что, любишь человека больше всех на свете.
И ты знаешь, что это взаимно. Она готова была сделать все для него, лишь бы он не грустил. Она хотела найти лишь одну минуту, чтобы остаться с ним наедине и сказать:
– Не грусти, родной мой. Все хорошо, я рядом. Ты не один.
Это было так странно и чудно. Но Наташа была счастлива, испытывая эти необычные эмоции. Она любила и была любима. А еще вчера она даже не думала о нем.
Жизнь ее протекала весело и беззаботно. А теперь вся она сошлась на нем. В глазах было все то, чего она так долго искала. Давид вдруг посмотрел на нее, будто угадав, о чем она думает, и улыбнулся ей. Читатель, не испытывавший такого, упрекнет меня в неискренности. Он скажет, что такого не бывает. Я пойму его. Я сам раньше так думал. А теперь я пишу эти строки в полной уверенности ошибочности своих незрелых суждений.
Тут моя рука хочет остановиться, словно говоря:
– А может, закончим здесь?
Но я не могу не выполнить обещание, данное читателю в начале этой истории. Я грешил этим раньше, начиная свои рассказы с интересных вопросов, которые так и не находили ответа в конце. Больше я не могу себе этого позволить.
Они вошли в дом. Мать не хотела ничего слышать. Она легла в свою постель и рыдала без остановки.
Давид не отходил от нее ни на шаг. Он все твердил ей о том, что никто не может знать точную дату своей смерти. Все это ерунда. Он рассказывал ей о том, что дедушка внушил ему в детстве. Мама знала все эти мысли наизусть. Ей было жаль своего сына.
– Ты говорил, что знаешь, что мы с дедушкой ходили ко всяким колдунам, чтобы они вернули нам твоего отца, – сказала она с грустью. – Но ты не знаешь главного.
– Твой дедушка ходил к ним вовсе не для того, чтобы они устроили нам сеанс спиритизма. Он знал, что никто не может вернуть к жизни покойника. Цель его бвла иная. Он хотел составить список всех этих ублюдков, которые наживаются на чужом городе и занимаются этим адским занятием. Мы насчитали восемнадцать «колдунов» в нашей деревне и в тех, что находятся рядом. Знаешь где они сейчас?
– Давид покачал головой, что не знает.
– Все они похоронены на кладбище Ливингсдэйла. Твой добрый дедушка убил их всех. И сам он умер не своей смертью.