Фотограф Платон рассказывает, как он снимал Путина для журнала Time.
Тяжелее задания у меня, наверное, не было. Я фотографировал Путина для обложки журнала Time, который назвал его человеком года. И в то, что снимок получится, я не верил до самого конца. Люди из Кремля все время нам говорили, что максимум, на что он согласится, — репортажная съемка во время интервью, позировать он не будет железно, потому что ненавидит смотреть в объектив.
После того как мы приехали в Москву с начальством из Time, которое должно было брать у Путина интервью, я пять дней и пять ночей торчал в гостинице. На шестой день к подъезду подкатила черная кремлевская BMW. Мы ехали полтора часа и в итоге оказались в темном, почти готическом лесу. Снегу — по колено. Нас высадили у ворот в огромной, пятиметровой стене и стали обыскивать. Два часа я простоял на страшном холоде, пока люди из КГБ перетряхивали всю мою аппаратуру. Их было несколько десятков плюс какое-то количество снайперов по периметру. Наконец, нас пустили внутрь, на дачу Путина. Восемь с половиной часов я промаялся в приемной, где досуг мне скрашивали кремлевский чай, кагэбэшные пирожные и какие-то бутерброды, признаться, немного подсохшие. Около девяти часов вечера вышел охранник и сказал: «Можете идти и готовиться».
Началось интервью. Я стал щелкать своими «лейками» репортажку, но ждал я не этого, мне был нужен Путин — один на один. Через час или около того интервью стало подходить к концу, и тут директора Time говорят: «Господин Путин, мы вам очень благодарны за интервью, но есть еще одна вещь. К чести быть названным человеком года прилагается обязанность — мы должны просить вас сфотографироваться на обложку». Про меня к тому времени все уже давным-давно забыли. И тут Джон Хьюи говорит: «Господин президент, мы привезли с собой замечательного фотографа, его зовут Платон».
Всех выгнали из кабинета, остались только Путин, я и человек 20 из КГБ и Кремля, охрана. Я его спрашиваю: «Скажите, а каково это было — познакомиться с Полом Маккартни?» Дело в том, что я перед съемкой кое-что изучил. Пересмотрел кучу фотографий Путина, и на всех он производил впечатление очень уверенного в себе, могущественного человека. Но с Маккартни все было совсем иначе — несмотря на то что они встречались в Кремле, Путин не казался каким-то безумно крутым, он был расслаблен, ему было хорошо, он улыбался. Потому что массовая культура побеждает политику.
И действительно, когда я спросил Путина про Маккартни, он как-то сразу растаял. Он говорит: «Хорошо». А я говорю: «Я вот, например, большой поклонник Beatles, а вы?» Он говорит: «Я тоже». — «А какая у вас любимая песня?» — «Yesterday». В этот момент я приобнял его за плечо и сказал: «Вы классный мужик». Все эти кагэбэшники просто оцепенели от ужаса. Меня предупреждали, что трогать Путина ни в коем случае нельзя, максимум — пожать руку. Но все было нормально. Я его раскусил. Я залез ему в душу. Я понял, что все получится. Игра, безусловно, стоила свеч.
Понравилась статья? Ставьте «Лайк» и не забудьте подписаться на наш канал, чтобы в вашей ленте регулярно появлялись подобные истории.
#time #путин #владимир путин #президент россии