Русские военные священники не принимали участия непосредственно в боевых действиях, но случалось не раз, что они проявляли на поле боя мужество и храбрость, с крестом в руках, ободряли и поднимали в атаку бойцов. Это рассказ о таком герое.
Василий Смирнов родился в 1843 году в Самарской губернии в семье священника, рано избрал для себя путь служения Господу и поступил в Самарское духовное училище.
После четвертого класса, 10 июня 1862 года приехал в Мойский Свято-Троицкий монастырь, 26 мая 1865 года он был утвержден послушником и провел 15 лет готовясь к постригу.
11 июля 1881 года Василий Смирнов принял монашеский постриг под именем Антония. 20 ноября того же года он был рукоположен в иеродиаконы, 12 ноября 1882 года - в иеромонахи.
27 октября 1887 года отец Антоний переведен в Астраханский Иоанно-Предтеченский монастырь, в котором провел более пятнадцати лет.
26 мая 1903 года отец Антоний переселился в Высокогорскую Успенско-Николаевскую Чуркинскую пустынь, 16 сентября 1906 года он был переведен в Бугульминский Александро-Невский монастырь.
В 1909 году отец Антоний был призван на пятилетнее служение на флоте. Традиция иметь священника на каждом боевом корабле восходила еще к Морскому уставу 1720 года.
5 июня 1909 года иеромонах увидел Черное море и минный заградитель «Прут» (бывший коммерческий пароход «Москва»). Ставший теперь ему домом.
В 1914 году заканчивался срок служения отца Антония, но грянула война.
16 октября 1914 года 1-й дивизион миноносцев: «Лейтенант Пущин», «Живучий» и «Жаркий» сопровождавший минзаг «Прут» груженый 710 минами, приняли бой германским линейным крейсером «Гебеном» и двумя эсминцами. Сильным заградительным огнем немцы не дали им провести торпедный залп и получив повреждения вынуждены были выйти из боя.
«Прут» попробовал уйти, но германский линкор и турецкие эсминцы перехватили и на «Гебене» подняли сигнал «Предлагаю сдаться».
«Прут» мог бы принять неравный бой, но командир опасался того, что 710 мин сдетонируют от первого же вражеского попадания, а в таком случае шансы сохранить экипаж корабля равнялись нулю. Быков приказал застопорить машину, открыть кингстоны. Матросы начали грузиться в шлюпки, в рубке жгли корабельные документы и шифры, сигнальщик поднял на мачте ответ «Погибаю, но не сдаюсь».
«Гебен» открыл огонь. Погиб боцман и другие, командир был ранен в спину, а от разрыва следующего снаряда его выбросило за борт. «Прут» горел погружаясь, мины могли сдетонировать в любую минуту. «Гебен» прекратил огонь и отошел.
Мест в шлюпках на всех не хватало, вокруг плавало множество людей, вцепившихся в пробковые койки. Тут увидели отца Антония стоящего среди клубов дыма с евангелием и крестом осенявшего моряков.
- Батюшка, садитесь! Мины могут взорваться!
- Прыгайте в воду, мы вас подберем!..
- Спасайтесь сами, - ответил седой священник. - Мест в шлюпках на всех не хватит, вы молоды, а я уже пожил на белом свете и стар.
После этих слов отец Антоний еще раз благословил команду и направился внутрь гибнущего корабля. Матросы плакали, офицеры поднесли руки к козырькам фуражек, отдавая честь доблестному священнику.
Нос «Прута» все поднимался и встал почти вертикально. С развевающимся на сломанной фок-мачте Андреевским флагом медленно скрылся под водой…
За это подвиг отец Антоний стал первым военным и единственным флотским священником, удостоенным за годы Первой мировой войны - ордена Святого Георгия 4-й степени. И первым священником, удостоенным этой награды посмертно.
Могилой пастырю стал остов минного заградителя «Прут», лежащий на дне Черного моря, на глубине 124 метра.