У многих БИТЛолюбов вызывает сожаление тот факт, что Джон Леннон не успел оставить после себя мемуары, в которых бы изложил, например, свое видение истории The Beatles. Или поделился своей оценкой политических процессов. А уж его высказания о массовой культуре точно бы разошлисб на цитаты. Да мало ли тем может возникнуть в голове у человека, который садится за воспоминания. И уж у кого, а у Леннона они бы точно не вышли скучными.
Неожиданно, этот пробел решил восполнить французский автор Давид Фонкинос в романе (хотя по факту повести) «Леннон». Все повествование книги строится как записи воспоминаний Леннона, которыми он делился во время сеансов психоанализа с 21 сентября 1975 г. по 7 декабря 1980 г. Всего таких «сеансов» он прошел 18, то есть по 3,5 сеанса в год. Следовательно, на эти «исповеди» он ходил примерно раз в 4 месяца.
К чему это я вдруг решил подсчитать эти цифры? А к тому, что за 4 месяца у человека может в жизни произойти масса событий, могут поменяться взгляды и оценки, да, наконец, он может просто что то забыть или вспомнить. Но вот ничего этого нет в «воспоминаниях» Леннона, какими их представляет Фонкинсон. Единственно, что выбивается из общего повествования, это как Джон Леннон сожалеет о смерти кумира своей юности Элвиса Пресли. Вспоминает, как познакомился с его творчеством и как состоялась встреча The Beatles с «королем рок-н-ролла».
Наверное, это единственный момент во всей книге, которое предает повествованию хоть какую-то эмоциональную окраску. В остальном же мы читаем довольно скучный монолог. Причем, автор не удосужился даже его стилистически разнообразить и практически все повествование выглядит так, словно это не отдельные сеансы с несколькомесячными перерывами, а тщательно написанное и неоднократно отредактированное сочинение на тему «как прошла моя жизнь».
Любой кто хотя бы поверхностно знаком с биографией Джона Леннона, к сожалению, не почерпнет из книги ни какой новой информации. Более того, он даже не увидит какой то «особой оценки» этих фактов. Все стандартно, все известно, вплоть до того, что даже сам Леннон в тексте вдруг начинает рассказывать о себе в третьем лице.
Правда иногда Фонкинсон пытается «для разнообразия» разбавить текст шутками или комментариями. К примеру, рассуждения Леннона о значимости числа 9 в его жизни, или о роли женщины в мире, или о том, что Йоко Оно должна была стать участницей The Beatles. Но, опять таки, говорит то Леннон о событиях давно минувших, но звучит это так будто за все эти годы он их так и не сумел осмыслить и понять.
А ведь, все это легко можно было найти просто прочитав реальные интервью Леннона. В них то как раз можно найти все то, чего «творению» Фонкиноса так не доставала: оценку истории The Beatles и причин их распада, пронзительного рассказа о его взаимоотношения с Синтией и Йоко, оценки мировых событий и рассуждений о месте в мире. Все это Джон говорил. Причем в интервью он мог высказывать суждения на разные темы. И если читать их последовательно, то можно увидеть какую трансформацию проходило его мировосприятие.
И еще в этих интервью можно было ощутить живой язык истинного Леннона. То чего совсем нет в представленных «воспоминаниях». Если шутка, то всегда к месту, если каламбур, то обязательно веселый – таким был настоящий Джон Леннон. И такой он точно бы ни когда не оставил столь скучные воспоминания, которые мы прочитали в изложении Давида Фонкиноса.
Конечно, можно похвалить автора за смелую попытку. Человек порой и сам в себе то не может разобраться. А уж представить мир глазами абсолютно другого человека, да еще такого, которого знает весь мир – это действительно смелый шаг. Но в итоге он оказался неудачным. Получилось, что форма оказалась выше содержания и заявка на психологическое раскрытие мира Леннона оказалась не выполненной.
И здесь важно задаться другим вопросом: а может ли она быть выполнена в принципе? Может ли один человек так понять душу другого, что бы суметь вывернуть ее наизнанку? И нужно ли вообще этот делать? Пусть Джон Леннон живет для нас в том наследии, которое он действительно сумел оставить: музыкальном, литературном, кинематографическом. Через всё это понять его внутренний мир намного проще, чем при помощи подобных «воспоминаний».
