Мы подходили к линии обороны, войны по существу ещё не знали. Нам навстречу двигались машины, повозки с ранеными и группы раненых солдат. По пути стали попадаться разбитые населённые пункты, начало попахивать дымком и порохом. Оборону занимал Гвардейский корпус, в состав которого мы вошли со своей бригадой. Начиналась подготовка к прорыву обороны противника. В одном из разведывательный боёв меня тяжело ранило. После выздоровления вернулся на тот же фронт,но в другую часть. Раненая левая рука плохо слушалась, приходилось носить её на подвязку. В начале 1943 года был ещё раз ранен и контужен. Пролежал в госпитале недолго и вновь на фронт. Позже в Белоруссии. Ещё раз был тяжело ранен,долгое время лечился, после чего комиссован инвалидом.
Мы подходили к линии обороны, войны по существу ещё не знали. Нам навстречу двигались машины, повозки с ранеными и группы раненых солдат. По пути стали попадаться разбитые населённые пункты, начало попахивать дымком и порохом. Оборону занимал Гвардейский корпус, в состав которого мы вошли со своей бригадой. Начиналась подготовка к прорыву обороны противника.
В одном из разведывательный боёв меня тяжело ранило. После выздоровления вернулся на тот же фронт,но в другую часть. Раненая левая рука плохо слушалась, приходилось носить её на подвязку. В начале 1943 года был ещё раз ранен и контужен. Пролежал в госпитале недолго и вновь на фронт.
Позже в Белоруссии. Ещё раз был тяжело ранен,долгое время лечился, после чего комиссован инвалидом.