Он мог свалить с ног любого коня, дернув его за хвост, в одиночку поднимал пушку, подбрасывал пушечные ядра, как мячи, легко ломал подковы. Любил хохмить и подшучивать над товарищами.
Отличился в десятках знаменитых и безвестных сражений, а на Бородино деревянной палкой сносил польских кавалеристов. Что нам известно о богатыре генерале Василии Григорьевиче Костенецком, герое Отечественной войны 1812 года?
«Дядя Вася хотел сражаться за Россию всегда…»
Это цитата из воспоминаний племянника Василия Григорьевича, опубликованных вскоре после смерти генерала в журнале «Русская старина». Воинское ремесло Костенецкому нравилось с детства. Потомственный дворянин, он был не первым представителем своей семьи в армии, но, безусловно, самым ярким.
Окончив в Санкт-Петербурге инженерно-артиллерийский корпус в 1796, он до начала наполеоновского вторжения успел «отметиться» во всех ярких исторических сражениях: под Очаковом, под Аустерлицем, под Фридландом и Гейлсбергом. Да и Отечественную прошел от Смоленка до Москвы, а потом обратно – до Парижа.
Затейник и каламбурист
Костенецкий в отличие от большинства офицеров того времени превосходно знал русский язык, увлекался отечественной историей. Французским, впрочем, он тоже полностью владел и часто отпускал шутки-каламбуры в офицерской компании. Например, уверял, что французское «cabinet» — это заимствованное и искаженное русское «как бы нет».
Молодых офицеров больше всего поражали его упражнения с тяжелым пушечным ядром. Костенецкий перекидывал его из руки в руку, ускоряя темп и высоту бросков, а потом, резко наклонившись, кидал между ног вверх и ловил над головой. Силища для подобных экзерсисов требовалась богатырская!
Спартанец и богатырь
Один молодой поручик вспоминал, как Костенецкий рассказывал ему о силовых тренировках, которые начал с детства.
Сначала он уговорил сапожника сшить ему мячик, который наполнил горохом. И сутками тренировался, подбрасывая и ловя его из разных положений. Затем обзавелся более крупным мячом, утяжеленным помимо гороха дробью. И так увеличивал вес спортивного снаряда, пока тяжесть подбрасываемого предмета вообще перестала быть для него проблемой.
Всю жизнь Василий Григорьевич предпочитал спартанский образ жизни. В его комнате стояли только простой стол и деревянные лавки. Спал он тоже на одной из них. Ежеутренне обливался холодной водой, зимой обтирался снегом.
Равнодушие к наградам и чинам
Костенецкий видел смысл получения новых воинских званий только в том, чтобы уменьшить над собой число «командиров» - с подчинением у внутренне независимого воина были сложности. К наградам был более чем равнодушен.
Из-за бюрократической неразберихи Василий Григорьевич трижды был обойден очередными наградами – ему два раза дали Орден Св.Анны и три раза саблю «За храбрость». Хотя при последующих награждениях полагались регалии более высокой ступени. Но, похоже такие «мелочи» не заботили добродушного и щепетильного Костенецкого, которого сослуживцы знали, как человека удивительного бескорыстия.
С банником против сабель
Самый известный эпизод из боевой биографии Костенецкого – случай во время Бородинского сражения. К батарее прорвалась группа польских улан и напала на безоружных канониров. Василий Григорьевич схватил банник – щетку для очистки дула на длинной деревянной ручке - и начал лупить им по нападавшим, сбивая их с коней, пока древко не сломалось. Опомнившиеся артиллеристы тоже стали отбиваться, подручными предметами. Уланы бежали.
После этого Костенецкий обратился к императору Александру I с предложением оснастить артиллерийские банники железными штоками – чтобы не ломались в рукопашной. На что император, усмехаясь ответил:
«Железные банники, пожалуй, я найду. Но где мне найти столько Костенецких, чтобы умели драться ими?»
Нелепая кончина
Генерал-лейтенант Костенецкий оставался на службе до конца жизни. В 1831 он скоропостижно умер, заразившись холерой. Сослуживцы шутили:
"На войне остался цел, а предательски погиб от холеры"
Не правда ли, странно много лет провести под пулями и ядрами, оставаясь невредимым, и погибнуть от микроскопического болезнетворного вибриона?