В годы Великой Отечественной войны, даже в самые тяжелые дни, никто в тылу и особенно на фронте не сомневался в Победе. Ждали ее с нетерпением и верили, что наконец-то наступит этот долгожданный день. Лебедев Петр Павлович, ветеран КИСИ-КГАСУ, участник Великой Отечественной войны, так описывает в своих воспоминаниях последние минуты лихолетья:
«... Скоро полночь. Обычно в такую пору война засыпает беспокойным, чутким сном хищного зверя. И с нею вместе на пару-другую часов можем вздремнуть и мы. Сейчас все по-другому. По узким коридорам двухэтажного дома сельской школы, где расположился командный пункт дивизии, снуют необычно возбужденные люди. Куда-то спешат, кого-то хотят найти, взбегают и спускаются по скрипучим ступеням. Что-то не дает им оставаться на месте даже минуту. И только выскочив наружу, столкнувшись с необычной тишиной, с этой бесконечной глубиной черного неба, вдруг останавливаются, пораженные мыслью, что никуда, собственно, спешить не надо.
... В эти удивительные минуты чувствуешь, что твое сердце бьется удар в удар с миллионами сердец тех, кто приник сейчас к приемникам, прислушивается к беспокойным шорохам репродуктора в напряженном, нетерпеливом ожидании. И мысли всего человечества – это сейчас повторенная миллионы раз твоя мысль – кончается, кончается война!
Мы произносим это шепотом, почти с суеверной опаской, мы не можем, не хотим вдуматься в необычное сочетание этих слов, в их потрясающий смысл. Нет для этого у нас сил. Кажется, кончается, кажется, конец…
На все огневые позиции подана команда: “Приготовить половину всех боеприпасов! Зарядить! Быть наготове”. Странная, какая-то, необычная команда. Звякнули враз затворы орудий. Подрагивая от прохлады и волнения, докладывают командиры о готовности. “Натянуть шнуры!” Еще раз проверив установки, наводчик берет в руку конец спускового шнура и отходит от орудия на пару шагов, ощущая тугое сопротивление готового сорваться ударника. Со шнурами орудий до предела натянуты наши нервы.
Еще немного, и будет произнесено короткое и тревожное слово “Огонь!” И снова, как много раз до этого, вглядываются в густую темноту люди на командном пункте. Молча бросают взгляды на светящиеся циферблаты часов, на минутную стрелку, приближающуюся к 12-ти.
23.30... 23.35... 23.40... Ровно в 23.45 была подана команда “Огонь!”, последняя в этой войне команда. В тот же час вспыхнули багровые всполохи выстрелов, а вслед застучало, захлопало разноголосо все артиллерийское воинство. И далеко, и совсем рядом. Ожил, запрятанный в темноте передний край. Перечеркивают вдоль и поперек черное небо цепочки трассирующих пуль. Склонились над землей факелы осветительных ракет. Наш салют. В честь Победы и в память о тех, кого мы потеряли на длинном пути к этой майской ночи 45-го. Огонь постепенно прекращается. Становится необычно тихо, только пулемет на переднем крае один продолжает воевать. Кажется, он что-то хочет сказать в последние мгновения войны. Может быть, прощается с погибшими товарищами или напоминает о вечном долге перед их памятью. Может быть, шлет свое яростное проклятие войне.
Наши взгляды прикованы к медлительной стрелке часов, отмеряющей последние минуты войны. И в то мгновение, когда обе стрелки слились на цифре 12, пулемет замолк.
Война кончилась. Точка».