Я умирал. Я ощущал это вполне отчетливо и был готов. Лежа ничком на своей смятой и несвежей постели в своей крошечной и душной мансарде под раскаленным каким-то бешеным солнцем крышей, я всем телом ощущал толщу знойного летнего воздуха надо мной вплоть до стратосферы. Он пылал. Я задыхался. Этот воздух вокруг меня был горячим и пыльным настолько, что раздирал мою носоглотку при каждой попытке сделать вдох и я больше не хотел пытаться. Я умирал. И все же мозг, упорный в своей борьбе, посылает какие-то сигналы неизвестно куда – первобытные механизмы, скрипя, продолжают работать и вот мои легкие наполняет этот густой и несвежий, пронизанный запахом моего пота, воздух. Он наполняет меня как сосуд – до края, безжалостно заполняя остававшееся пустым по чистому недоразумению это пространство внутри меня, но не приносит ни свободы, ни облегчения. Воздух в пространстве моей комнаты настолько плотный, что противится любой возможности сделать выдох и вместе с тем, прижимает к полу каждый сантимет
