История мальчика, который выжил, рассказанная им самим
«Только не называйте его куклой! Витенька давно не игрушка», - для 87-летнего ученого из Красноярска Владислава Спирова хрупкий целлулоидный малыш с голубыми глазами стал талисманом, спасением от ужасов войны. Витенька прошел с ним через концлагеря и уцелел, «дожил» до наших дней. Пронзительную историю маленького узника и его друга рассказал «Комсомольской правде – Красноярск» сам Владислав Викторович.
«Мне тоже нужен сын!»
Аккуратная челка, блуза с бантом. С черно-белой карточки 40-х годов смотрит мальчишка. Смешинка во взгляде, счастливый. А завтра… была война.
- Когда она началась, мне уже исполнилось шесть. Родился в 1934 году в Ленинграде. Жили в самом центре, на улице Марата, 16, рядом с Невским проспектом. В коммуналке на четвертом этаже. Потом переехали на дачу, в Пушкин. Папа инженер, мама домохозяйкой, я – единственный ребенок.
И вот Новый 41 год. Перед ним отец, Виктор Александрович, привез новость: у младшего брата Валентина родился сын. Племянника окрестили Витей – в его честь. Услышав это, Владик заявил: «Мне тоже нужен сын!». Почему нет? Дядя Валя сам отправился в магазин на Невском, отстоял очередь и купил заветного пупса.
- Голыша я тоже назвал Витенькой. Такой он был симпатичный, я не мог налюбоваться!
Квартира погибла вся
Война застала семью в Пушкине. Отец ушел в военкомат. А Владик с мамой, Анастасией Николаевной, перебрались в Ленинград. Никто не подозревал, вскоре вокруг сомкнется кольцо блокады. В день, когда Владику стукнуло семь, 4 сентября, фашисты начали мощный артобстрел. После в кранах пропала вода, ее давали только по ночам.
- Мама решила, надо съездить в Пушкин помыться. Вернуться обратно мы уже не смогли: поезда шли переполненными. Пытались пешком, но у Пулковских высот патрули заворачивали нас обратно. Кто мог знать, что это спасение? Мы не попали в блокаду. А наша квартира погибла вся. От голода.
Смерть караулила на каждом шагу. Раз Спировы пошли отоварить карточки. Вернулись, а в дом попала бомба. Пришлось ночевать в соседнем, он пустовал. Разбудили военные: «В бомбоубежище, срочно!».
- Там народу – не было свободного сантиметра. Нам достался большой стол, на нем и расположились. Люди засыпают. И тут я как закричу: «Мама, а где Витенька?». Оказалось, мы забыли его - в спешке. А все решили, мать потеряла сына. Наутро мы отправились за Витенькой. Прошли метров 200, и всё над нами разверзлось. Немецких самолетов было столько – небо ревело! Один фашист заметил нас, стал кружить над головой. Мы вжались в решетку ограды, а толку? Пули ложились прямо у ног. Сделает круг, и снова. Мы были ни живы, ни мертвы. Наконец, фашисту надоело, он улетел.
А Витенька дождался. Целехонький! Когда вернулись в убежище, люди глазам не поверили: «Идти через полгорода под градом пуль –ради пупса? Мать не в себе!».
Пеший эшафот
Спустя несколько дней в Пушкин вошли немцы. Пытаясь скрыться от новых «хозяев», мать и сын перебирались из дома в дом. Чтобы не погибнуть от голода, Анастасия тайком копала оставшуюся на полях картошку. А вокруг свистели пули – там уже был фронт.
Впрочем, как ни старались, все-таки попались. В ноябре 1941-го пленников запихнули в телячьи вагоны («последних вдавливали встоячку») и отправили в Веймарн, у границы с Эстонией. Так начался их «пеший эшафот». Тысячи людей в 30-градусный мороз гнали куда-то на юго-запад. Голодные, замерзающие, слабели – сначала бросали пожитки, потом падали сами, чтобы больше не подняться.
Всегда последние в колонне, Спировы брели и брели, не позволяя себе сдаться. А с ними и Витенька. Чудо, но пупс из тончайшей пластмассы прошел всю войну. Словно был заговорен от пуль, немецкого сапога. Завернутого в тряпочку, Владик хранил его в вещмешке.
В 1942-м выпала передышка: им разрешили остановиться в деревне Рылово. Вскоре мать узнала, неподалеку, на станции Ямм, есть школа. Однако там ни жилья, ни работы: только за колючей проволокой, на лесозаготовках. Чтобы выучить сына, Анастасия отважилась на невероятный поступок – пошла к немцам в кабалу, в лагерь. Но Владик сел за парту. Его первая учительница Татьяна Сумина также была партизанской связной. И однажды навсегда ушла в отряд. Хотела забрать их, но командир был против: Владик слишком мал. На прощанье учительница подарила ему «Сказки Пушкина», уникальную книгу, изданную в Риге - на улице Адольфа Гитлера.
Храни меня, мой талисман
А их мытарства продолжались. Спировых снова погрузили в телячьи вагоны – чтобы угнать в рабство - уже в Германию. Но тут произошло неожиданное. На одной из станций они случайно подслушали разговор немцев. И узнали, что соседний состав (тоже до отказа набитый людьми) везут на север. Каким-то чудом сумели протиснуться туда. И вместо Германии попали в Таллин, а потом в Норвегию, в городок Киркенес.
- Там с января 1944-го мы прошли через три лагеря. Отношение к узникам было страшное. Болели все. А лечить никого не лечили, просто вывозили на кладбище. Люди работали на расчистке аэродрома от снега. Почти босиком – обуви не было, вместо нее ладили «поршни» из толи, они рассыпались через два дня. В один из дней пленников-мужчин из соседнего лагеря вывезли на берег фьорда и расстреляли. Всех. Об этом я узнал через много лет, когда приехал в Норвегию вместе с Витенькой.
А тогда, в 1944-м, Владик прятал его от всех. Целлулоидного «узника» запросто могли украсть. Так что свободы он дожидался в укромном месте. Изредка украдкой мальчик доставал его. Проверял, все ли в порядке. И на миг возвращался в свое детство. Это давало силы жить дальше.
Не кукла, а эпоха
Победу Владик с мамой встретили уже в Пушкине. Но радость была омрачена: дача разрушена, квартиру на улице Марата заняли чужие.
Но главное - в «органах» бывшим узникам просто не поверили: «Вернуться из Германии – нормально. А в Норвегию, похоже, вы уехали сами и обратно не собирались!». Семью вытурили за 101-й километр, жить ближе к Ленинграду запретили.
И, когда с фронта вернулся отец, Спировы уехали в «ссылку». Виктор Александрович устроился на шахту при городке Щёкино в Тульской области. Владик пошел в четвертый класс. Витенька всегда был рядом. И даже, казалось, рос вместе с хозяином.
- Был пупс, голыш, но во время зимних каникул 1947-го я решил его обшить. В 13-то лет! Нашел кусочки ткани и своими руками смастерил два комплекта одежды – домашнюю и парадную. А еще сделал так, чтобы он мог по-человечески спать, сшил матрас, одеяло, простыню. Все это сохранилось.
После школы Влад - несмотря на то, что узников концлагерей все также не жаловали - сумел поступить в ЛИКИ (ленинградский институт киноинженеров), окончил с блеском.
Но путь в столицы был заказан. Тогда ему посоветовали: поезжай в Сибирь, там точно не откажут! И в 1959 году он отбыл в Красноярск, в институт физики. Стал крупным специалистом в научной киносъемке, изобретателем. Сибирская «ссылка» оказалась счастливой.
- Только семьи у меня не было. Единственная женщина, которую любил, умерла молодой. Она до сих пор у меня перед глазами. А Витенька всю жизнь со мной. Долгие годы сидел на кухонном столе. Я давно перестал обращаться с ним, как с куклой. И в 1995-м принял решение: отдать в музей. Сейчас ему 81 год. И все это время он в гуще событий. Как будто прожил жизнь, хотя в концлагере могли уничтожить в любую секунду. В этом смысле он уникум.
… А как же настоящий Витенька, сын дяди Вали? Годовалый малыш умер в декабре 1941 года – от голода. В том же месяце не стало и его отца. Пошел навестить умирающего друга, и в это время в здание попала бомба. В память о дяде Вале осталась только его фото, снятое за три дня до гибели.
За помощь в подготовке публикации благодарим Красноярский краевой краеведческий музей и лично Александра Сергеевича Черепанова.