Театральный год на Кубани постепенно подходит к концу, вот уже и залы начали работать в полную силу, со стопроцентной заполняемостью, и мы можем говорить о каких-то результатах. Об итогах прошедшего сезона, о том, что сегодня происходит в главных краевых театрах, я побеседовал с театральным критиком Александром Геннадьевым.
Н.Д.: Здравствуйте, Александр! Нашу беседу я бы хотел начать с разговора о театре драмы имени Горького… Вы нередко его критикуете. Чем это обусловлено?
А.Г.: Здание на бывшей Театральной, а ныне Главной городской площади (кстати, переименованной не когда-нибудь, а именно в Год театра) трудно назвать полноценным театром: то, что там происходит, не имеет никакого отношения к нормальному творческому процессу.
Н.Д.: Вас не устраивает кандидатура главного режиссера Арсения Фогелева или что-то еще?
А.Г.: Арсений Фогелев – производное той политики, которую вели и ведут руководители театра. Ведь «драмой» и до его прихода, и сейчас, извините за выражение, рулили и рулят люди, мало что понимающие в этом.
Н.Д.: Вы говорите о директорах?
А.Г.: Конечно. Возможно, только Таир Багманович Рагимов был на своем месте. Но он надолго не задержался, поскольку не вписывался в систему бесхозяйственности и «художественного» беспредела.
Многолетний директор Татьяна Германовна Кривошеева – вообще анекдотичный случай, и сей «курьез» царствовал в театре драмы не один год. Ирина Репина, впрочем, из той же серии... Порой специалисты приходили в ужас от ее замечаний и предложений. Когда в очередной раз Ирина Николаевна давала советы художнику, человек, не выдержав, публично в глаза ей бросил, что с ней настоящий профессионал работать не сможет. С этим трудно не согласиться. К сожалению, подобные мадам Огурцовы у нас сегодня распоряжаются культурой.
Н.Д.: И все же Репина написала заявление об уходе.
А.Г.: Не без посторонней помощи. И поспособствовал тот же Фогелев, от чьей персоны директор долго пребывала в экстазе. Я еще тогда сказал, что именно он ее и подвинет. Но теперь Ирина Николаевна на его фоне выглядит замечательным профессионалом, поскольку даже она со своим не очень развитым вкусом пришла в шок от его «Пересказок» по басням И. Крылова, подготовленных к позапрошлой новогодней кампании.
Н.Д.: Помнится, тогда в условиях пандемии все театры работали онлайн, и знаменитые басни, даже на видео, производили неоднозначное впечатление…
А.Г.: На самом деле способность Арсения Владимировича все вульгаризировать феноменальна! Например, сыр из знаменитой басни «Ворона и Лисица» в его интерпретации был «сексуальный», и за него боролись две плохо поющие дамы. Что показывать подобные непристойности детям нельзя, понимала даже ничего не понимающая Репина…
Н.Д.: В театре существует худсовет?
А.Г.: Он есть, только виртуальный, реально ничего не решающий. Нормальный худсовет, естественно, «Пересказки» сразу бы запретил. Хотя их и так в конце концов прикрыли… Вот, собственно, с чего и начал Фогелев свое правление.
Н.Д.: Ну, мне хватило его самодеятельных «Примадонн», которые сложно досмотреть до конца.
А.Г.: Вы правы, зрелище не для слабонервных. Даже работники театра не решаются брать пригласительные для своих родственников, друзей и знакомых на «Примадонн».
То же самое случилось с «Собачьим сердцем» в постановке Владимира Золотаря. Режиссер умудрился появиться в театре всего один раз, хотя был оформлен на ставку, и репетировал с актерами то по зуму, то по телефону. В результате Фогелев сам доставлял спектакль в авральном режиме. А ведь Арсений Владимирович и режиссура – это как мошка и орел. И когда ему предложили повысить квалификацию за счет театра, он заявил, что в учебе не нуждается. Вот такая самооценка! Что касается «Собачьего сердца», спектакль представляет собой постыдное зрелище. А Фогелева как постановщика даже друзья стесняются куда-то звать, зная о его «способностях». Зато главреж легко может заменить захворавшую возрастную актрису.
Н.Д.: Сейчас в инфополе часто появляются новости о переносах и даже отмене спектаклей в «драме». В чем тут дело?
А.Г.: Понимаете, теперь отменить спектакль, изъять героев можно запросто. Например, «Ханума» А. Цагарели как-то шла без Микича. Или заболел человек, отвечавший за видеоконтент, тоже ничего страшного, отмена, перенос. А есть партитура, по которой другой спец может легко работать. И это не единичный случай, когда продукция до зрителя доходит, извините за неэфирное выражение, в «кастрированном» виде. Помните, как говорил Карлсон? Дело-то житейское!
Н.Д.: На днях произошла отмена премьеры «Человечный человек» режиссера Ярослава Рахманина.
А.Г.: По версии театра, финская драматургесса Сиркку Пелтола отозвала свое разрешение на постановку из-за непростой политической ситуации. Но, насколько мне известно, никто ее согласием не интересовался. Как правило, такие вопросы решаются минимум за полгода. Однако в «драме» все начали делать в последний момент, и сейчас руководители могут прикрыть свою нерадивость, списав все… сами знаете на что.
Самое любопытное, что показы все-таки состоялись – подпольно. Несколько спектаклей зрители увидели, проходя тайно через служебный вход. Видимо, «партизанский» театр – еще одна фишка Фогелева…
Н.Д.: Но совсем недавно в театр пришли новый директор и замдиректора. Теперь-то точно все заживут счастливо?
А.Г.: Действительно, директора Максима Секачева представили буквально на днях, и он уже заявил, что все нехорошо и что, мол, будем жить по-новому. Сам Секачев из Новоуральска, этакого закрытого городка, где он, по его словам, успешно правил местным театром музыки, драмы и комедии. Видимо, скоро успех ждет и нас…
Его зам Анастасия Катаева-Лобода пришла чуть раньше. Она тоже из тех краев, из провинциального Орска. Катаева уже успела поработать в Новороссийском народном театре. Но когда руководитель коллектива Евгений Кушпель принялся ее расхваливать на всех углах как чудесного специалиста, я сразу напрягся: для меня это тревожный знак и определенный показатель. Дама с Урала с первых дней взялась хозяйничать с размахом и фонтанировать «креативными» идеями. Например, предложила оцифровать все костюмы и выставить на сайт, чтоб люди могли брать их в аренду. А вот театральных билетеров нарядила в костюмы портье из спектакля Рэя Куни «Номер 13». Зрелище, конечно, потешное. Это сразу говорит о ее уровне культуры и вкусовых предпочтениях. Я-то, наивный, думал, что нам падать некуда… Но с таким руководством, думаю, мы еще увидим, правда, не небо в алмазах. В общем, новые люди, полагаю, перепутали театр с прокатным салоном, рестораном, рынком или чем-то подобным.
Н.Д.: Вы нарисовали очень безжалостную и грустную картину, достойную пера Салтыкова-Щедрина…
А.Г.: К сожалению, я ее не рисовал, а просто описал.
Н.Д.: А как дела идут в музыкальном театре?
А.Г.: В музыкальном сегодня тоже не все однозначно. Но там, по крайней мере, все еще работают профессиональные люди. И я сейчас говорю не о главном балетмейстере Александре Мацко. Эта фигура, видимо, послана театру в наказание за что-то…
Н.Д.: Все настолько плохо?
А.Г.: Вот уже много лет он изгаляется за бюджетные деньги, устраивая себе и своим друзьям синекуру. Я наблюдаю за ним с первого дня и прогресса в творчестве до сих пор не вижу. Только растущее самомнение.
Одна из последних его работ в театре – балет «Мир» по роману Толстого – тому подтверждение. Будучи плохим иллюстратором и человеком, у которого полностью отсутствует сценическая, постановочная да и просто культура, «маэстро» представил великого классика в своем понимании. В итоге навалили кучу костюмов, а вместо танца – плохо скомпонованные движения. Зато сам Александр Викторович себя обрядил ни много ни мало Наполеоном с золотым веночком на голове, я полагаю, пределом его мечтаний.
Еще интересно, что Александр Викторович везде вверенный ему коллектив позиционирует как Мацко-балет. Каким образом труппа музыкального театра стала Мацко-балетом? Что это, частное предприятие или авторский театр? Сам человек нигде не танцевал, не знает, что такое хореографическое училище, у него нет даже базовых знаний. Этакий семинарист наскоком, питомец танцевальных семинаров.
Н.Д.: С «Войной и миром» не совладали. Но, кажется, удалась опера «Борис Годунов»? Что вы скажете о новой работе?
А.Г. Поначалу я довольно скептически отнесся к идее постановки оперы М. Мусоргского, но в наших условиях она прозвучала на достойном уровне. И работа режиссера Ольги Ивановой и художника Виктора Герасименко, и музыкальное прочтение – все вырисовалось в интересный проект. Правда, на премьере пели в основном приглашенные артисты, наших я пока не слышал. Как они справятся с «Годуновым» – посмотрим.
Пользуясь случаем, хотел бы еще обратить внимание руководства ГАУК КТО «Премьера» им. Л.Г.Гатова, и в частности музыкального театра, на рекламную продукцию, которая иногда, мягко говоря, удивляет непродуманностью. К примеру, взглянув на афишу «Фиалка Монмартра», невольно опускаешь глаза. Представьте, на плакате в полный рост изображена вокалистка в позе «обитательницы известного дома». То есть читаешь название одно, а лицезришь совсем другое. Я понимаю, что Кубань – это дорого, ярко, броско и богато, но не до такой же степени.
Н.Д.: А чем радует сегодня Театр балета Юрия Григоровича?
А.Г.: Там тоже наблюдаются порой странные вещи. Я бы происходящее назвал эпистолярной войной. Насколько мне известно, руководители театра получили оскорбительное письмо от так называемых зрителей, где говорится о падении уровня труппы. В тексте указываются только три солиста, спасающих «жуткое» положение. Я не хочу здесь озвучивать имена «трех китов» кубанского классического танца, так как к ним у меня как раз больше всего претензий.
Таким образом, письмо ставит всех остальных собратьев по другую сторону баррикад. Но понятно одно – корреспонденция идет изнутри. Как говорится, отправитель ясен, адресат известен. Авторы «докладной» даже ссылаются на закон «О защите прав потребителя» и грозят вышестоящими органами. Понятно, что закон хорош и, конечно, нужен. Но надо не забывать, что в театр мы ходим не за картошкой и колбасой, там работают иные правила и законы.
Я со дня основания являюсь зрителем Театра балета, знаю его от и до. Насколько мне известно, немалой проблемой коллектива является один из педагогов-репетиторов. Именно из-за него уходили хорошие танцовщики, а у кого-то не сложилась карьера. Его любимчики всем известны: два постоянных, а другие – приходящие и уходящие в зависимости от симпатий. Кто угодит вовремя, тот и будет фаворитом. Они танцуют все подряд и чаще всех, вне всякого расписания. И именно с их ликами было больше всего афиш.
Н.Д.: Все-таки что это за депеша, как я понял, взбудоражившая всех?
А.Г.: Кто организовал письмо, мы можем только догадываться, так как в его тексте названы имена «плохих» танцовщиков. Например, Марии Томиловой. И даже несмотря на то, что я подвергал ее критике, хотел бы за нее вступиться. Она интересная балерина, однако без своего партнера. Как-то видел ее в «Корсаре» А. Адана в паре с премьером из Уфы Рустамом Исхаковым – Томилова просто преобразилась, и танец заиграл новыми красками.
Н.Д.: Получается, положительные моменты все же есть?
А.Г.: Сегодня в Театре балета появились в руководстве новые люди, которые действительно пытаются поменять ситуацию в лучшую сторону. Стало заметно, как подтянулся кордебалет. Анастасия Быкова дебютировала в главной партии балета Л. Минкуса «Баядерка», Сергей Калмыков станцевал в «Дон Кихоте» Л. Минкуса. Знаю также, что к нам должны приехать интересные солисты. Иными словами, наблюдаются определенные сдвиги, но есть силы, явно не заинтересованные в них.
Н.Д.: Что, по вашему мнению, нужно делать руководству?
А.Г.: Работать с молодежью, давать людям танцевать новые партии. Тот же Роман Тарасов по фактуре Альберт, Ферхад. Мне также жаль, что не до конца себя реализовала Екатерина Конобеева, которую я видел зимой в «Каменном цветке» С. Прокофьева и получил удовольствие от ее танца. А партнерами ее были заслуженный артист России Сергей Мануйлов и Ольга Сизых из Московского академического музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко!
Но не все же обладают упорством, энергией Сергея Калмыкова, несколько лет пробивавшего себе «Дон Кихота». Понятно, что театр, а особенно балет, подобен королевскому двору, где интрига – чуть ли не главная составляющая. Но даже при этом хочется видеть позитивные перемены.
Спасибо театру, а именно новому руководству, за такой подарок, как солисты Башкирского театра оперы и балета Валерия Исаева и Рустам Исхаков. В конце прошлого года мы видели их в «Лебедином озере» П. Чайковского и в конце апреля – в «Легенде о любви» А. Меликова. Они, бесспорно, мастера. Валерия Исаева вообще может украсить любой театр. Вот ради таких выступлений и хочется ходить в театр. К сожалению, подобное случается не так часто, хотя в последнее время все-таки стараются приглашать интересных гастролеров.
Н.Д.: У вас есть шутка, что вместо театра лучше посетить музей. Вы наверняка уже ходили на Никаса Сафронова, чьи работы сейчас демонстрируются в Художественном музее имени Ф. Коваленко…
А.Г.: Избави Господь. Для меня это не уровень живописи, он даже элементарно не может разобраться с освещением в своих портретах: свет на человека у него может падать с разных сторон. К счастью, на втором этаже проходит крохотная выставка удивительного художника Михаила Нестерова, которого судьба забросила в Армавир, где он из-за болезни остался на долгое время, познакомился и подружился с местным священником Леонидом Дмитриевским, по словам самого художника, имевшим лик Христа. Этюды Нестерова к картине «Странники» дают нам представление об отце Леониде.
В фондовой экспозиции также представлен совершенно гениальный Верещагин, его горный пейзаж, подаренный музею в 80-е годы прошлого столетия. Когда сталкиваешься с такими работами, ты очищаешься, поднимаешься и как бы не даешь упасть своему вкусу и внутреннему пониманию красоты.
И печально, что наши театры сегодня даже не китчевый Никас Сафронов…
Никита Демченко