Вечером 11 мая 1960 года агенты «Моссада» на двух машинах были готовы к операции и ждали на улице Гарибальди. Захват был запланирован на 19:40. Подъехал рейсовый автобус, но Эйхмана в нём не оказалось.
Агенты не на шутку встревожились. Что случилось? Эйхман обычно точен как метроном. За всё время наблюдения и непосредственной подготовки операции он всегда возвращался на этом автобусе. Может, заметил слежку? Опять скрылся, как уже было с улицей Чакобуко?
Но где, же случился провал? Все эти вопросы агенты «Моссада» задавали себе, сидя в двух машинах неподалёку от дома Эйхмана.
В тот момент, когда руководитель группы захвата Рафи Эйтан уже был готов отдать приказ об отмене операции и возвращении на конспиративную квартиру, показался ещё один автобус.
Агенты замерли. Автобус остановился из автобуса вышел человек и пошёл в направлении дома Эйхмана. Улица Гарибальди не освещалась, поэтому агенты не были уверены кто идёт по дороге. Минуту спустя человек прошёл первую машину. Агенты сидящие в машине сигнализировали, это Эйхман.
Из второй машины на встречу Эйхману вышел Цви Мальхин. Оказавшись в 1,5 метрах от Адольфа Эйхмана, Мальхин сказал на испанском языке «un momentito, señor» (минуточку сеньор). Эйхман ничего не успел сообразить
Цви Мальхин схватил его железной хваткой и практически задушил. Изначально, планировалось просто заломить руки и запихать Эйхмана в машину, но Мальхин боялся что Эйхман поднимет шум. Жажда жизни и адреналин придало сил Эйхману, он дёрнулся изо всех сил. Вырваться ему не удалось, но Мальхин потерял равновесие и они скатились в придорожную канаву.
К Эйхману и Мальхину лежащим в канаве, подбежал Моша Тавор и схватил Эйхмана за ноги лишая того возможности вывернуться из рук Мальхина. Рафи Эйтан распахнул дверь машины и втроём они затащили Эйхмана на заднее сидение машины. Эйхман ещё пытался сопротивляться.
Сидящий на переднем сидении Цви Аарони сказал на чистом немецком «Nicht bewegen oder ich schieße» - «Не дёргайся а то пристрелю». Больше Эйхман не предпринимал попыток сопротивляться. Эйхману сделали укол транквилизатора прямо в машине, засунули кляп в рот и завязали глаза, чтобы он ничего не видел.
На весь захват потребовалось около 20 секунд.
Через 15 минут Эйхмана привезли в один из снятых домов. С него сняли повязку, вынули кляп из рта и спросили, как его зовут, к удивлению агентов, Эйхман не стал даже пытаться отпираться и ответил: «Я Адольф Эйхман, мой номер удостоверения СС 45326 потом, чуть помедлив, сказал, я знаю, что я в руках израильтян».
Эйхмана раздели чтобы его осмотрел врач. Агенты «Моссада» знали, что бывшие нацисты обычно использовали дурной пример Гитлера, Геринга, Гиммлера и прочих высших чинов СС которые для того чтобы избежать наказания, предпочитали покончить с собой при помощи капсулы с цианидом спрятанной в зубной коронке.
Поэтому первым делом, проверили коронки зубов, на наличие капсул с цианидом. Почти все 9 дней, Эйхман провёл в тёмных очках заклеенных бумагой, лёжа или сидя на кровати.
Говорить с Эйхманом запретили всем участвовавшим в операции, за исключением Иссера Хареля и Рафи Эйтана. В течении 9 дней Эйхман был под круглосуточным наблюдением. Один из Охранников круглосуточно находился в комнате с Эйхманом. Во дворе также стояла круглосуточная охрана. Вёлся подробный журнал всего происходящего внутри дома так и в его округе.
На случай вмешательства полиции Аргентины, Эйхман «добровольно» написал бумагу о том что он хочет предстать перед судов в Израиле, если ему предоставят юридическую защиту в соответствии с законами Израиля.
Насколько этот документ был подписан добровольно, сложно сказать.
9 дней все агенты жили в режиме жёсткого контроля над всем происходящем вокруг дома. И не зря, ведь родные и знакомые Эйхмана забили тревогу, Эйхмана разыскивало, по меньшей мере, три сотни человек из числа бывших нацистов.
Каждый из них был вооружён и напади они на след группы, всё было бы кончено. Впрочем, вариантов выбраться живым у Эйхмана не было. По словам заместителя командира оперативной группы Авраама Шалома, в случае критической ситуации последнему живому агенту надлежало убить Адольфа Эйхмана.
«Моссад», предусмотрел все возможные варианты. Всё работало как часы. Искавшие не могли напасть на след.
19 мая 1960 года, как и было запланировано самолёт авиакомпании «Эль Аль», приземлился в аэропорту Буэнос-Айреса. 20 мая 1960 года Эйхман, накачанный седативными средствами, в сопровождении агентов «Моссада», приехал в аэропорт. Охрана аэропорта ничего не заподозрила, изучив медицинские документы на «пилота» попавшего в аварию и не предала значения его неразговорчивости.
В 23:45 по местному времени самолёт авиакомпании «Эль Аль» поднялся в небо Буэнос-Айреса и взял курс на Тель-Авив.
23 мая 1960 года премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион в парламенте объявил о том, что «главный архитектор Холокоста» Адольф Эйхман, пойман группой добровольцев, находится в Израиле под стражей и предстанет перед судом.
Следствие по уголовному делу No 40-61 длилось 11 месяцев, невзирая на все усилия юристов, 15 декабря 1961 года Эйхмана приговорили к смертной казни. Апелляция в Верховный суд, не принесла результата.
Последняя надежда Эйхмана была на помилование от президента Израиля.
Просьба, была отклонена.
Адольф Эйхман был казнён в городе Рамле 1 июня 1962 года.