Это сейчас она Светлана, а в детстве чуть было не стала Светлобудой (я даже и не слышала такое имя). Так хотели назвать ее родители, которые верили в светлое будущее. Хорошо вмешалась бабушка и внучка просто стала Светланой.
Росла она девочкой скромной и тихой, все называли ее Светой, правда, иногда ребята ругали «будкой», но как-то не прижилось это прозвище к маленького роста, изящной девочке.
«Светлобуда» в первые дни войны записалась на курсы медсестер и ушла на фронт, на передовую. Бойцы очень ее любили, ласково называя сестренкой.
Так и прошла всю войну Светлана, оставаясь все такой же милой, сострадательной девушкой. Не научилась она курить, употреблять в разговоре ядреные солдатские словечки.
Тихая была, незаметная девушка, какая-то домашняя. Пожилые бойцы называли ее дочкой. Особенно она подружилась со Спиридонычем, который был прикомандирован к их службе: помогал по уходу за ранеными, носил воду, колол дрова и топил печурки. А еще любил Спиридоныч «раскочегарить» свой трофейный пузатый самовар. Снимет сапог с ноги, наденет на самовар и давай «наигрывать», как на гармошке. Разойдется самовар, разогреется, зафырчит. Тогда Спиридоныч кричит: «Девоньки, чаек готов…». Все медики, у кого есть свободная минутка, бегут к самоварчику новости обсудить.
Светлана Ивановна рассказала, что где-то в Польше раздобыли подружки платья и туфли, маленького размера они отдали ей.
Девушка дома росла в строгости, модная одежда считалась пережитком прошлого. По случаю прибытия лётной части,
по разрешению начальника медсанчасти, намечались вечером танцы. Подружки переоделись в красивые платья и туфли и убежали знакомиться с летчиками. Светлана ждала сменщицу и задержалась. Пришла она, когда вечер был в полном разгаре. Подруги кружились в вальсе с военными, а она села потихоньку в уголок и стала наблюдать за ними. Задумалась, не заметила, как подошел молодой капитан и пригласил ее на танец. Света умела танцевать. Дома, когда родители были на работе, она ставила пластинку и кружилась в вальсе. А тут растерялась, хотела отказать кавалеру, но не успела и оказалась вместе с ним в центре танцующих. Круг постепенно расширялся и расширялся и вот уже они танцуют одни…
Девушка не помнила, как закончился танец, и партнер проводил ее до места, оставшись стоять рядом с ней. Но Светлана, сославшись на занятость, покинула зал. Потом подруги рассказали ей, что в их исполнении это был легкий, необычный танец, а Света настоящая красавица.
С бравым капитаном они дошли до Берлина, там и расписались. После войны он остался служить в армии, она стала врачом. Муж называл ее не иначе, как «Весна моя, Светлана», иногда, сердясь на что-то обращался как «Светлобуда», в такие моменты супруга старалась не надоедать любимому, зная, что и у него могут быть какие-то проблемы на службе.
«Моя жизнь пролетела, как одно мгновение, как тот танец, который соединил нас на всю жизнь», - говорит моя собеседница. Она уже очень почтенного возраста, мужа давно нет рядом, но память о танце останется с ней, пока она жива…
Не знаю, жива ли Светлана Ивановна, несколько лет назад увезли ее родственники в теплые края, беседа наша состоялась перед ее отъездом.