4 мая 1823 года Александр I назначил министром финансов Егора Францевича Канкрина.
Сын горного инженера, выходца из Германии. В начале Отечественной войны Канкрин был интендантом в армии Барклая-де-Толли, а к концу войны – уже генерал-интендантом всех действующих русских армий.
После заграничных походов русской армии ему поручили трудное дело – произвести расчеты со всеми странами-союзниками. Канкрин справился с этим блестяще. Союзники выдвинули России счет на 360 миллионов рублей. Однако скрупулезный Канкрин доказал необоснованность большинства этих претензий, и вместо 360 миллионов выплатил союзникам в шесть раз меньше – только 60 миллионов. И еще надо заметить: Канкрин, являясь полновластным хозяином огромных сумм, которые никто кроме него не мог проверить, сам был человеком малообеспеченным. Более того, союзники предлагали ему солидные подношения в случае одобрения тех или иных претензий. Но Канкрин всякий раз отказывался.
В 1823 году он был назначен министром финансов. А в 1839 году начал денежную реформу. С начала XIX века в России из-за того что власти часто запускали печатный денежный станок бумажный рубль сильно девальвировался. И в стране существовали как бы две разные денежные единицы: серебряный рубль, обеспеченный запасами драгоценного металла в казне, равный 100 серебряным копейкам и ассигнационный рубль, не обеспеченный ничем, кроме доверия населения к власти, и равный 100 исключительно медным копейкам.
О существований двух курсов, в частности, не раз говорится в произведениях Гоголя: пересчет давался то в серебре, то в ассигнациях...
Ассигнационный рубль был упразднен. Его принимали по курсу 3 рублей 50 копеек ассигнациями за серебряный рубль. Представляете, насколько упал курс бумажных денег? Вместо ассигнаций с 1843 года стали выпускаться кредитные билеты, которые были обеспечены золотом, ценными бумагами и другими активами государственного эмиссионного банка. Был создан самый крупный в мире резервный капитал в 200 миллионов рублей золотом и серебром, хранившийся в Петропавловской крепости.
После стольких трудов Егор Францевич написал императору Николаю I просьбу об отставке с должности министра финансов по причине расстроенного здоровья. Государь написал в ответ: «Вы же знаете, граф, что в России есть только два несменяемых человека – вы да я. Где уж тут быть отставке».
Конечно же, незаменимых людей нет. Зато всегда много тех, кто явно не соответствуют занимаемой высокой должности – не «дотягивает». Об этом Лоуренс Питер еще в 1960-х годах сформулировал свой знаменитый принцип, который актуален всегда и подходит для всех времен и народов: «В иерархической системе каждый индивидуум имеет тенденцию подняться до уровня своей некомпетентности». Он говорил, что, как правило, при появлении вакансии руководство выбирает кандидата из числа тех сотрудников, к которым нет претензий на их нынешней должности. Работник, получивший повышение, может как справиться, так и не справиться с новыми требованиями, то есть окажется либо компетентным, либо некомпетентным на своей новой должности. Если он сумеет справиться, он окажется кандидатом на дальнейшее повышение. Но даже если сотрудник не справится, он не будет понижен: руководство никогда не признает свою ошибку. Так, Канкрин назначил в 1826 году Тверским вице-губернатором известного баснописца Александра Ефимовича Измайлова. Но тот себя не сумел показать в роли начальника и государственного мужа. Вроде бы боролся с казнокрадством и взяточничеством, но в основном на словах. Писал вирши вместо указов. Все кончилось плохо: против Измайлова возбудили уголовное дело. Думаете его вышибли со службы? Как бы не так! Уже вскоре Измайлов занял равноценную должность, вице-губернатора, в Архангельской губернии. И там он не удержался и года. А после этого был назначен чиновником особых поручений при министре финансов, то есть при самом Канкрине. Это урок Егор Францевич усвоил на всю жизнь и всякий раз с подозрительностью спрашивал каждого нового кандидата на высокую должность: «А вы, батюшка, стихов случайно не пишете?».
Канкрин по должности министра заседал в Государственном совете. Как-то сановники битый час толковали о каких-то мелкотравчатых европейских событиях. Егор Францевич не выдержал этого словоблудия и воскликнул: «Вы постоянно толкуете, – что скажет Европа, а никогда не думаете о том, что скажет бедная Россия».