Для начала лет семь назад моя троюродная сестра (хотя мне она как родная) Даша вышла замуж за чеха – Михаэля. Хотя мы всё равно все называли его Миша. Да, и к слову, чех он только по отцу. Мать наполовину русская, наполовину украинка. Сразу после свадьбы Миша увез ее к себе в Чехию, в город Терезин. У него там бизнес небольшой был, к тому же мать жила старенькая. Невестку та полюбила, хоть и виделись не чаще, чем раз в неделю, даром что жили в одном городе – у свекрови свой домик был в частном секторе, а у них с мужем квартира в новостройке.
И все было хорошо, пока мать мужа не заболела. Сначала все жаловалась, что есть тяжело. От жареного или мучного тошнит все время. А бывает, что и рвет. Да и живот часто болит так, что не разогнешься. Дальше больше. Из-за всего этого есть она стала меньше, соответственно и сил постоянно нет. Полчаса по дому поработает, три лежит. Сын сразу стал настаивать, чтобы в больницу платную ее положить – она ни в какую. Тогда с женой поговорил, чтобы забрать к себе на квартиру, бабушка тоже в отказ. Так и пришлось самим переехать на время, пока ей лучше не станет.
Только лучше все не становилось. У свекрови силы постепенно уходили, сама вся высохла. Сын все-таки в какой-то период настоял на своем, сделали ей обследование полное – выяснилось, что у неё рак поджелудочной, последняя стадия. Уже оперируй, не оперируй, разницы никакой. Это еще более-менее было, пока она хоть немного ела, а потом и вовсе перестала. Дашка рассказывала, что у нее слезы наворачивались, видит, что свекровь хочет кушать, а кусок проглотит, ее полощет. На одной воде и жила. Вернее доживала. Они с мужем даже кушать старались не дома, чтобы лишний раз не мучить ее.
И вот сидят как-то вечером. Свекровь дремлет, иногда проснется, приподнимется над подушкой немножко, словно встать хочет, а потом обратно упадет. Вся сухая, щеки впали, на лице одни скулы и остались. Сама уже на смерть похожа. Дашка все время около нее, а муж в той же комнате за ноутбуком сидит возле окна.
Вдруг стук в стекло, причем не просто, как ветер веткой задел, а явный такой: тук-тук-тук-тук. Миша выглянул – никого. Калитка не скрипела, шума шагов тоже не было. Прошло минуты две, как с другой стороны дома в дверь тот же стук – тук-тук-тук-тук. Супруги переглянулись, у обоих волосы дыбом от страха. Чтобы у двери оказаться, надо мимо окна пройти, где муж сидел. А никого не было. Тут свекровь Дашу за руку схватила.
- Доченька, открой, это ко мне.
Конечно, страшно было, но моя сестра пошла открывать. Дверь отворила, мурашки по коже – так холодом повеяло, хотя на улице душно, лето же. Выглянула никого. Вернулась обратно, мужу рассказала, он плечами пожал, но не говорит ничего, видно, что сам испугался. К свекрови подошла, а та ей: «Спасибо, Дашенька, а то бы так и мучилась». И задремала.
Самое интересное, сестре самой после этого спокойно стало. Словно все в порядке вещей. Еще около получаса они в комнате побыли, а потом к себе пошли. Утром проснулись, муж первым делом к матери, а она уже вся холодная, тело одеревенело. Но лицо такое благостное, спокойное даже. Вроде все хорошо, ничего не случилось. Будто так и должно было случиться.
Я как раз на похороны свекрови Дашкиной и успела, тогда ту страшную историю, которая прямо перед смертью случилась, и услышала. Версия была единственная – на пороге была, извините за тавтологию, Смерть. Только в данном случае она не просто лишила человека жизни, а избавила мать Миши от мучений.