Рассказ написан по мотивам истории, которой поделился Николай Сергеев
Этот странный случай с живой картинкой из минувшего столетия произошел со мной в 2003 году в родном городе Барнауле. Последний месяц выдался на удивление щедрым на погожие дни. Майские праздники растянулись на всё небо — чистое, бездонное, синее-пресинее. После долгой сибирской зимы и слякотного апреля люди высыпали на улицы, будто спешили наверстать упущенное солнце. Скверы и площади гудели от голосов, дворы ожили детским смехом, а по дорогам непрерывным потоком текли машины дачников, стремящихся на природу. Город дышал полной грудью, ликуя.
Проснулся я в одно из таких утр рано. Лучи солнца уже золотили подоконник, а за окном стояла такая ясная тишина, какая бывает только в самые безветренные и совершенные дни. Решил не терять даром такого начала и отправиться на долгую прогулку к реке Барнаулке. Натянул куртку, вышел на улицу — и сразу попал в весеннюю симфонию. Воздух был свеж, прозрачен и слегка пьянящий, пахло прогретой землёй, набухшими почками и первой молодой травкой. Вокруг стоял непрерывный, ликующий птичий гомон: воробьиная суматоха, мелодичные трели скворцов, карканье ворон. Я улыбнулся и зашагал бодрее.
Маршрут мой был прост: пройти несколько кварталов до проспекта Ленина, перейти его по пешеходному переходу и спуститься к берегу реки. День обещал быть прекрасным. Я уже приближался к проспекту, находясь в том самом месте между перекрёстками, что располагаются за Владимирской часовней. Часовня эта, белокаменная и аккуратная, как раз виднелась по левую руку. И вот тут, на ровном, казалось бы, месте, привычный ход вещей дал сбой.
Сначала я не понял, что именно изменилось. Просто почувствовал какую-то физическую разницу, будто плотность мира вокруг стала иной. Я остановился и осмотрелся. И тогда осознание накрыло волной ледяного изумления.
Город замер. Точнее, он исчез. Только что шумный, густонаселённый проспект Ленина был пуст. Ни одной машины — ни мчащихся, ни стоящих. Тротуары, которые минуту назад кишели людьми, теперь выглядели заброшенными. Исчезли не только люди и машины — исчезли все звуки. Полностью. Абсолютно. Заливистая птичья симфония оборвалась на полуслове, будто кто-то выдернул шнур из динамика вселенной. Пропал гул моторов, стихли голоса, не было слышно даже шелеста листвы. Воздух стал не просто тихим — он стал густым, вязким. Не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Всё застыло в неподвижности, будто гигантский музейный экспонат под стеклянным колпаком.
Я стоял посреди знакомого места, которое стало абсолютно чужим. Видимость была кристальной — яркое майское солнце освещало каждую трещинку в асфальте, каждый листок на деревьях. Но в этой идеальной видимости не было ни единого признака жизни. Ощущение было жуткое, нереальное — будто я случайно остался один после конца света.
Ошеломлённый, я решил действовать. Раз уж машин нет, можно перейти дорогу прямо здесь, не доходя до «зебры». Сделал несколько шагов по проезжей части. И на третьем шаге пространство передо мной дрогнуло.
Воздух впереди заколебался, заплыл маревом, и в нём проступили контуры огромной, полупрозрачной арки. Она висела в воздухе, не имея опоры, и в её просвете был совсем не привычный вид на речной берег с современными домами, а совершенно иная картина. Я видел пологий зелёный спуск, уходящий вниз. А внизу раскинулась деревня. Не современный пригород, а настоящая, патриархальная русская деревня, словно сошедшая с полотен передвижников. Всё вокруг выглядит по-старинному, архаично. Прикинул, возможно, это деревушка родом из 19 или даже 18 века.
Одна длинная улица, по обе стороны — деревянные избы, тёмные от времени. Некоторые были рубленые, в пять-шесть окон, другие — попроще, покривившиеся. Дворы огорожены не заборами, а плетнями и изгородями из жердей. Над несколькими крышами вился тонкий, сизый дымок. И были люди. Живые, движущиеся.
Прямо напротив, словно в двух шагах, бородатый мужик в домотканой рубахе и лаптях вёл по полосе земли соху, запряжённую упитанной лошадкой. Земля мягко обваливалась с отвала. Чуть дальше, у колодца с журавлём, женщина в пёстром сарафане и платке, завязанном под подбородком, ловко орудуя бадьёй, набирала воду. На околице мальчишка лет десяти, в рубахе навыпуск и портах, управлял гружёной сеном телегой, запряжённой гнедой кобылой. Рядом с телегой прыгал такой же гнедой, нескладный жеребёнок.
И звуки! Они прорвались сквозь арку, но как-то приглушённо, будто из старого, хриплого радио. Разливалось многоголосое деревенское утро: задорный перезвон петухов, квохтанье кур, ленивый лай собаки где-то за избой, блеяние овцы, неторопливое мычание коровы. Запах донесся густой, тёплый и сложный: дым берёзовых поленьев, навоз, цветущая где-то черёмуха.
Сердце ёкнуло не от страха, а от жгучего любопытства. Это было невероятно красиво и… настоящее. В первое мгновение даже захотелось спуститься, прогуляться по загадочной деревушке. Рука даже сама потянулась вперёд, нога сделала непроизвольный шаг к этому спуску. Но быстро одернул себя: вдруг застряну там навсегда. А что прикажете тогда делать, как жить? Телефонов, телевизоров нет, компьютеров тоже. Зато для отопления избы нужно в лесу дрова заготавливать, как-то пропитание добывать. Землю обрабатывать, пахать, сеять, собирать урожай.
Я представил себя в холщовых портах, за сохой, в избе без электричества, с её духотой и копотью. Век без антибиотиков, без горячей воды из крана, без связи с этим, оставшимся за аркой, привычным миром. Чуть в прошлом не очутился. Нет чтобы в продвинутом 25 веке оказаться. Тоска, зелёная и беспросветная, накрыла меня с головой. Нет, я не хотел в дремучее прошлое. Мечты о путешествиях во времени хороши, когда ты уверен, что у тебя в кармане есть билет в обратную сторону. А у меня его не было. Это точно.
Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Я резко, почти на месте, развернулся на 180 градусов, спиной к этой манящей арке. И сделал три шага. Три решительных, чётких шага назад, по своим же следам.
На третьем шаге мир врубился. Оглушительно, резко, без всяких переходов. Рёв двигателей, визг тормозов, чей-то смех, набатный гул города, птичий гомон — всё это обрушилось на меня единой, оглушающей волной. Я вздрогнул и зажмурился. Открыв глаза, увидел, что стою на том же месте у проспекта. Машины неслись по асфальту, люди спешили по своим делам, ветерок шевелил волосы. Арки, спуска, деревни — как не бывало. Словно кто-то выключил старый фильм и включил яркую, шумную современную рекламу.
Я стоял ещё несколько минут, пытаясь отдышаться. Потом, уже на автомате, дошёл до светофора, перешёл дорогу по «зебре» и вышел на берег Барнаулки. Но уже не любовался видами. Я шагал, уставившись в землю, и в голове гудело от одного вопроса: что это было? Мираж? Галлюцинация наяву? Случайный пробой во времени, краткое соединение двух эпох в одной точке пространства? Ответа нет до сих пор. Иногда, проходя тем же маршрутом, я невольно замедляю шаг на том самом месте. Прислушиваюсь. Но слышу только шум города. И лишь в памяти живо стоит картина: бородатый мужик у сохи, женщина у колодца и тот сизый дымок, уплывающий в безмятежное небо прошлого.
Рекомендую по теме – «ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ» прочитать рассказы -«Дворик из детства или Как я повстречала саму себя», или «Я попал в иной мир. История, в которую не каждый поверит»
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг 1)-Шок и трепет в таёжной глуши. 2) Преодолевая страх, 3)Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ