Рассказ священника.
«Я служил в сельском храме и был его настоятелем. Приходят ко мне как-то две женщины в трауре, спрашивают, как им отпеть заочно их родственника, который на днях повесился и уже похоронен. Я им отвечаю, что нельзя самоубийц отпевать, так и уходят они навечно в ад. Стал уже от них отходить, но смотрю, очень печальные они. И жаль мне их стало. Дай, думаю, хоть какое слово утешения им скажу. «Бывают,—говорю,—случаи, когда самоубийц отпевают. Таких, которые больны были, особенно психически больных,—они как бы в лишении рассудка это совершали. Но надо идти к местному архиерею, просить владыку, чтобы дал разрешение на отпевание. Вот было бы у меня такое разрешение от владыки, я бы отпел, а сам за такое дело не возьмусь». С тем я и отошел от них.
Через недели две они опять в храм явились, и сразу ко мне, бумагу подают: прошение владыке с просьбой разрешить заочно отпеть их родственника, в помрачении ума повесившегося, и другие причины благовидные приводятся для такого прошения. Внизу, под прошением, подпись владыки, с предписанием, в порядке исключения по человеколюбию Бога и Церкви, отпеть заочно этого-то человека, повесившегося ввиду таких-то и таких-то обстоятельств. «Ну,— говорю,— раз владыка берет на себя душу этого человека, я отпою». И отпел его заочно.
После отпевания одна из этих женщин, мать жены усопшего, просит у меня ладану.
— Зачем,— говорю,— тебе ладан?
— Да дома у дочери что-то неладное творится, и ночью к ней умерший муж приходит, на улицу выманивает.
— А она что?
— Выходит с ним.
— И что они там делают?
— Разговаривают.
Он ее просил крест снять, который у нее над кроватью висит.
— Вот что,—сказал я ей решительно, —крест пусть ни в коем случае она не снимает, не то погибнуть может. Дам тебе ладану, на уголек раскаленный положи, покади в квартире. Возьми у нас и крещенской воды, все в доме окропи, даже туалет. Кропи крестом с молитвой: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Аминь.» А дочь твоя пусть натощак эту святую воду пьет и ко мне как можно скорее приедет. Если еще муж к ней явится, пусть с ним не выходит и пусть молится при этом: «Господи, помилуй!»
Пообещала она мне так все и сделать, и обе они ушли.
Потом я узнал, что мать жены удавившегося приехала к дочери из далеких мест, а прошение об отпевании удавившегося подала сестра его. Прошло еще недели две, и приехала ко мне креститься из деревни, где жил повесившийся, одна молодая женщина. Во время крещения я ее спросил:
— Знаешь, у вас в деревне повесился один недавно?
— Знаю.
— Скажи его жене, чтобы срочно ко мне приехала.
Она обещала передать.
На другой воскресенье приехала ко мне жена удавившегося. Я ее сначала подробно исповедал, все основные грехи ее жизни узнал, разрешил ее от этих тяжких грехов. А потом она все мне подробно о случившемся рассказала. Муж ее частенько запивал, от запоев этих приходил иногда в очень мрачное расположение духа, и проявлялось в нем тогда желание уйти добровольно из этой жизни. Несколько попыток он предпринял, чтобы покончить жизнь самоубийством, да жена не давала ему это сделать, а тут не доглядели, он и повесился. Когда похоронили его, она места не находила, так тяжело ей было. Все время ощущала усопшего как бы рядом с собой. И мысль к ней все время лезла — тоже удавиться и пойти вслед за мужем в мир иной от такой неудачной и горестной земной жизни. Иногда желание удавиться было столь сильным, что вроде бы кто заставлял ее в петлю лезть, и еле-еле она это желание перебарывала в себе.
Дней через десять после похорон совсем ей плохо стало, и в квартире начало твориться что-то непонятное. Мало того, что она постоянно ощущала присутствие мужа, но еще и слышала какой-то шум, шорохи, как бы призрак по воздуху иногда проплывал, а то вдруг комнатная антенна телевизора сама собой ходуном ходила и звенела даже. Все это ее очень пугало, и лишь то поддерживало, что мать ее, приехавшая на похороны, жила пока с ней. Спали они с матерью вместе в комнате, где она раньше с мужем жила. А над кроватью у нее крест висел гипсовый, неосвященный, который она как-то купила на рынке.
И вот раз, примерно в час ночи, проснулась она, слышит, кто-то ручку двери нажимает и дверь открывает. Посмотрела она и видит, что это муж ее явился. В комнату заглядывает, а порог не переходит и так пальцем ее, молча, выманивает, за собой зовет. Встала она тогда, оделась и пошла за ним. И не подумала даже, как же муж зашел, когда квартира заперта была, да и он уже похоронен, и тело его под землей лежит. Вышли они на улицу, сели друг против друга на лавочке и стали разговаривать. Он говорил, что ему теперь очень тяжело, что раскаивается в том, что удавился, просит ее простить его за необдуманный поступок и за все, что он сделал ей в жизни плохого. Потом он говорил, что заберет ее с собой, в мир иной, но не объяснял, как это произойдет. И особенно он просил ее снять и убрать в другую комнату крест, висевший над кроватью, чтобы он мог к ней свободно в комнату заходить. Так они поговорили часа два, и потом она вернулась в квартиру и легла спать, а он остался на улице.
После этого он еще раза два-три так к ней приходил, выманивал на улицу и все просил крест со стены снять. Она уже хотела уступить ему, да побоялась, что он тогда придет к ней в постель спать и крест все же не сняла. Тогда он стал ее очень просить, чтобы она сняла с себя, с шеи, крестик, который был на цепочке. И так уговорил ее, что она уже стала было его снимать, да в последний миг передумала и не сняла.
После этого она рассказала все матери, та удивилась, что не видела и не слышала ее мужа, когда он ночью приходил, хотя они спали вместе в одной комнате. Все это мать обеспокоило, и когда она с сестрой удавившегося приехала ко мне в храм, то и попросила ладану, чтобы как-то дочь свою обезопасить от этих удивительных и странных явлений.
— А почему ты ко мне сразу не приехала?—спросил я жену удавившегося. — Тебе мать передала, что я просил тебя срочно приехать?
— Да, передала, но когда она ладаном в квартире покурила и все крещенской святой водой окропила, то никаких явлений в квартире больше не стало, и муж более не являлся.
— А когда вы сидели с ним на лавке на улице, он дотрагивался до тебя?
— Нет.
— А как он выглядел? Может, он был, как призрак?
— Нет, он был как живой, каким всегда я его видела.
— Вот духовное невежество людей!— подумал я и сказал ей. — Теперь слушай меня внимательно. Это не муж тебе являлся, а бес — злой дух, подручный сатаны. Он твоего мужа за грехи его, за то, что пил, довел до погибели, до удавления, до ада, а затем и за тобой пришел, чтобы и тебя за твои грехи тоже из этой жизни в ад увести. Что ты наделала?! Почему сразу же ко мне не приехала, когда мать тебе передала, что я зову тебя? Ты же рисковала не только этой жизнью, но и жизнь вечную могла потерять, в ад навсегда попасть. Слава Богу, что такое великое действие оказали курение ладана и окропление квартиры святой крещенской водой. Но хорошо, что хотя сейчас ко мне приехала. Теперь видишь, какая сила креста? У тебя ведь крест, который над кроватью висел, неосвященный?
— Нет, я его на рынке купила.
— Вот, даже неосвященный крест, а какую силу имеет, что бес к нему и приблизиться не может. Он хотя и неосвященный, но крест, и на нем изображение распятого Господа нашего Иисуса Христа. Если бы ты этот крест убрала, то почти наверняка бы погибла. И если бы тогда на улице сняла с себя крест, то уж живой бы вряд ли осталась. Познавай силу креста, и впредь его никогда с себя не снимай, даже в бане. А то, что ты на улицу выходила, это недостоверно. Может быть, ты так и лежала в своей кровати, а все это тебе привиделось. Хотя бес иногда действует и наяву и может даже на себя временно принимать вид человека, но в большинстве случаев он действует через ложные видения, своего рода галлюцинации. И такова сила этих галлюцинаций, что человек ощущает и запоминает все так, как если бы это было на самом деле. Благодари Бога, что Он тебя от таких напастей спас. Вот ты исповедалась, грехи твои Богом прощены, теперь спасайся. Благодари сестру мужа, что она к владыке съездила, и владыку благодари. Теперь мужу твоему из ада в рай путь открыт; молись за него, делай добрые дела, в церковь записочки об его упокоении подавай, и сама спасайся. Эта жизнь временная, рано или поздно, а все эту землю оставим. Спасайся.
С тем она и ушла, а я еще долго размышлял об этом случае, о коварстве и ненависти к нам, человекам, бесов, и о силе и благодатности церковных Таинств и всякой святыни Божией».
(Священник Владимир Емеличев. Одержимые. Изгнание злых духов)