Но один день сменял другой, и Лика постепенно забыла и об Алексее, и о своем страхе. Написала и защитила диплом о методе назначенных перечней и получила предложение выйти на работу в отдел Университета, который занимался развитием этой перспективной технологии. Им нужны были журналисты, которые хоть что-то в этом понимали.
Лика отказала два раза. Работать в Университете ей не хотелось. Отказала бы и в третий, но на сей раз ей озвучили зарплату, которая ей очень понравилась. В следующий же понедельник она вышла на работу.
Но теперь она думала о том, чтобы уйти. В работе ее не радовало ничего. Вокруг ходили только программисты-аутисты, которые явно не годились для интрижек.
После обеда она решилась, загуглила «театры СПб», выбрала по описанию один подходящий «театр-фестиваль, который всегда был стартовой площадкой для больших имен и идей», и написала туда письмо:
«Возьмите меня, пожалуйста, хоть кем-нибудь. Готова работать бесплатно, носить кофе, работать в гардеробе, мыть полы. Просто очень хочу работать в театре!».
Отправила и стала ждать ответа.
Во вторник появился Александр Георгиевич. Тот самый, из видеопоздравления, с двухэтажными апартаментами в центре города. Высокий, жутко модный, седой и с двумя айфонами. У него был белый нос в тонкую красную сосудистую сеточку, очки и голубые глаза с подвернутыми ресницами.
Он все время ходил с белой кружкой туда-сюда по залу. Туда – к кофемашине, сюда – в кабинет. Прихлебывал, приподняв брови, и заговорщицки оглядывал все из-за кружки.
Лика подбежала к нему с отчетом за прошлую неделю.
– Александр…
– Просто Александр. Не надо отчества. Так, ну что тут у нас. Включайте свою презентацию. Только сейчас на телефонный звонок ответим. А, не ответим. Это банк. Что ж, уберите со всех слайдов рубрику «документы», мы не подписывали никаких документов. И почему у вас везде «университет», а не «институт»? Поменяйте. И завтра к нам приедет делегация из Китая. Ее надо будет включить в отчет. Так что загляните завтра на встречу. Да где же моя ручка!?
Лика заметила, что Александр Георгиевич разговаривает сам с собой.
– Это потому, что он ужасно одинокий! – решила она.
То, что разговоры с самим собой могут быть признаком тысячи и одного отклонения, она тогда не думала. Любовь с первого взгляда лишила ее возможности рассуждать здраво.
Состоявшийся приезд китайской делегации можно описать так: «В Институт приезжали …[1] из Китая». Делегация состояла из двадцати человек: женщины с сумочками Дольчи и Габана, мужчины в кепках и солнечных очках. Китайцы, японцы, корейцы. По-английски они не говорили, по-русски тоже, так что переводчиком у них был индус. Переводил с китайского на английский. Ведь индусы славятся своим идеальным британским произношением.
Делегация заняла все стулья и диван в Проектном офисе, так что Лике пришлось стоять в дверном проеме. Она силилась понять происходящее. Один делегат ковырял в носу. Подошла Анастасия, послушала индуса.
– Он тоже говорит по-китайски?
– Нет, это английский.
– А.
Анастасия ушла.
Китайцы представились дочерней компанией Алибабы. Их глава так и сказал: «Мы Алибаба». Торжественно подарили два китайских чайника, сделали фотографии, договорились сотрудничать и вместе развивать блокчейн, и уехали.
– Лика, это вам, – Александр Георгиевич протянул Лике визитку, – Это компания, которая у нас сегодня была. Возьмите отсюда данные и включите в отчет Ректору.
На визитке крупными буквами было написано название компании, а потом шли красивые слова. Ну, то есть слова, которые китайцы посчитали красивыми: сервис, информейшин, трейнинг, ай-ти, инститьют, технолоджис, инвест, интер, трейд. Написаны они были с ошибками.
[1] Подставьте на место троеточия любое плохое слово. Плохих слов, конечно же не бывает. Бывают нехорошие люди и нехорошие ситуации, которые эти слова описывают. Но некрытые слова в книгах и публикациях употреблять нельзя. Поэтому просто подставьте вместо троеточия любое плохое слово.
#петербург литература #современный любовный роман #женские истории