История моей семьи.
На этом фото я, обиженная первоклассница. В глазах слезы. За что-то меня отругали и посадили фотографироваться.
Вообще-то я росла здоровым жизнерадостным ребенком и никогда ничего не боялась, ни темноты, ни собак, ни гусей, в отличие от старшей сестры. Один раз мама и папа задержались в бане, (они, как всегда стирали там) и я ночью, зимой, накинув пальтишко, пошла через весь пришкольный участок к ним, даже не думая, что это может быть страшно. Мне было года четыре. Даже, когда из трубы бани полетели огромные искры, осветив крышу, я только удивилась.
По субботам нас мыли в этой бане, посадив на лавочку, по очереди, потом одевали, и отец относил нас опять же по очереди домой. Так хотелось в этом чаду, в пару, в жарище хоть чуть-чуть холодной водички! Завершающее обливание прохладной водой из таза компенсировало все предыдущие страдания. Один раз я, увидев, что мама льет в мой таз, стоящий на полу, воду, я сунула под струю ногу. А в ковше-то оказался кипяток! Ногу мне сварили. Мама плачет, отец на нее кричит, я тоже заливаюсь слезами.
Родители закутали меня в какую-то фуфайку, сами полуголые, притащили домой покалеченное дитятко и принялись лечить. Они терли сырую картошку и толстым слоем накладывали на мою обожженную ногу. Потом я долго ходила с перебинтованной ногой и привязанной к ней большой калошей и воображала себя раненой на войне. Со мной часто приключались всевозможные истории. Зато теперь есть что вспомнить. Любопытствово раздирало меня. Нужно было исследовать все вокруг. Я знала все закоулки Тушны, а впоследствии всех сел, поселков и городков, куда забрасывала нас партия и судьба вместе с папой-коммунистом.
Помню одно лето, как раз, перед школой. Родители были в Кисловодске, а мы с сестрой остались на попечении бабушки Марии Семёновны. Вот уж где была вольница! Целыми днями резвились на улице. Вроде, и есть не хотелось. Ходили и в лес, и на речку, где купались по соседству с коровами. Речка Атца была мелкая, грязноватая от коровьих лепешек. Купаться в ней можно было только сидя на попе. Не купаться, а плескаться. Вот такая была речка. А ещё мы залезали на чердак и обсыпались, раздевшись до трусишек, семечками у подружки Тоськи, "плавали" в них. Откуда у них было столько семечек, не знаю. Приходили домой вечером чумазые, с непросохшими волосами. К приезду родителей развели в головах вшей. Мама, конечно, расстроилась, но бабусю не упрекнула. Свекровь была вне критики. Началась война с паразитами. Участвовали оба родителя. Помню очень хорошо, как мамочка прижимала мою голову к своему мягкому душистому животику и лёгкими движениями рук ворошила мои светлые волосенки, выискивая зловредную живность. Как я любила вот так сидеть, прижавшись к ней! А папа укладывал руки на голову дочери и переносил на них всю тяжесть своего тела, как мне казалось. Живот у него отсутствовал, т.е. был впалым. Прижиматься было не к чему. Я не давала ему искать в моих волосах кровососов, заявляя, что у него руки тяжёлые, как рельсы. Вот ведь, знала про рельсы откуда-то. К поступлению в школу вшей вывели. Слава Богу! В школу дочки пришли чистенькие, готовые пройти любой медосмотр.
В мае после окончания первого класса помню поход всей школой на пионерский костер. Старшеклассники накануне Дня Пионерии на берегу речки, в живописном месте, на поляне готовили кострище из огромных жердей, сложенных конусом. На утренней зорьке ловили рыбу для ухи. А все остальные школьники под звуки горна и дробь барабана, нарядные, шагали поотрядно за село на место торжества. Помню даже запах мокрой травы, ольховых рогулек, на которых висел отрядный котелок, запах дыма и наваристой ухи. Школьники, уставшие от перехода, рассаживались кружком вокруг котла и начиналось пиршество. Доставались вареные яйца, лепешки, сало - у кого, что есть. Разливалась по мискам ушица. Обжигаясь, уписывали за обе щеки вкусное варево. Наевшись, детвора убирала свои полянки, собирали цветы, плели веночки. Ближе к вечеру начинался концерт. Пели песни, плясали у разожженого костра. Пламя вздымалось в темное небо, рассыпая вокруг искры.
Домой возвращались на автобусе несколькими рейсами уже потемну. Потом я долго пела понравившуюся мне песенку про цыплят: "чип, чип, чипчаляра!"
Волшебные воспоминания! Светлое далекое вчера! Пока пишешь, теряешь ощущение реальности, полностью погружаясь в воспоминания. Так вот оно, что значит, впасть в детство!