Представьте, что вы идете по улице – допустим, в магазин – а на вас внезапно налетает человек и начинает вас обвинять. Одеты вы ужасно вычурно, и не по погоде, да вы же промокнете, и вообще – что вы хотите сказать этим вашим сиреневым шарфом? Намекаете, что все, кто не в таких шарфах – какие-то неправильные, по-вашему?
Злится ли на вас этот человек? О, да. Но почему? Вы ведь ничего плохого ему не сделали, просто шли по своим делам. Ничего у него не просили, не спрашивали, не приставали к нему. Никаким образом не заставляли его на вас смотреть. Не написали на своем шарфе, что сиреневый цвет – самый лучший. Чем же вы такую злость заслужили?
Конечно же, ничем. Эта эмоция этого человека вообще не имеет к вам никакого отношения. Такая ничем не оправданная, не спровоцированная и ничем не заслуженная адресатом злость имеет отношение только к одному человеку – к ее носителю. Это – только про него.
Такие внезапные острые негативные эмоции люди испытывают, когда чувствуют страх. Его что-то напугало в вашей внешности, в вашей одежде, этого человека. Он почувствовал вдруг, что его убеждения, его картина мира, которую он себе долго и тщательно создавал, не является столь незыблемой и надежной. Потому что в этой картине мира не может быть такого, чтобы другие люди выглядели так, как вы, одевались бы так, как вы, и думали так, как вы. Это просто невозможно. Как невозможен, наверное, на нашей улице живой мамонт.
Но вы – о, ужас – существуете. И мало того, идете себе в магазин за хлебом и мороженым. И ваш сиреневый шарф не может и не должен существовать, но он горделиво развевается на прохладном ветру. Как вообще такое может быть? Кто дал вам право быть таким – в сиреневом шарфе и безмятежным, как будто ничего особенного не происходит? Почему вы такой и кто вы такой?
Как говорится, «Юпитер, ты сердишься – значит, ты не прав». Злость, вызываемая страхом за разрушающуюся картину мира, возникает от того, что у злящегося нет логических объяснений этого страха и нет весомых аргументов в свою защиту. Вы вдребезги разбиваете его привычный мир, где ходить в сиреневом шарфе невозможно, но почему конкретно невозможно – он не может вам сказать. Он и сам не знает, потому что никогда не думал об этом.
Такое часто происходит, когда картина мира у людей действительно формируется совершенно бездумно – на основе общепринятых стереотипов, каких-то детских и юношеских представлений, чужого, ничем не проверенного мнения. Отсутствие привычки думать, анализировать, сопоставлять и приводит к формированию идеи о невозможности сиреневых шарфов без всякого на то логического обоснования. Были бы такие обоснования – человек бы не злился, а просто объяснил бы вам, почему же сиреневый шарф – это плохо.